— Не надо добывать! — где-то на краю сознания пискнула маленькая твилекка. — Я же нашла меч Малака, вот! А? Ну чего, хороший меч, рукоять большая, я же говорю!.. И ещё треугольник какой-то. Там же, за сломанной стенкой валялся…
— У Малака остались адмиралы, лейтенанты, приспешники… у всех злодеев есть приспешники, — продолжал я, ничего не слушая. — Значит, так. Если их не остановить, они продолжат дело… Значит, незаметно высаживаемся на Кузне, первым делом находим… главное, всё сделать быстро! Понимаешь? А затем…
— Мак, — сказала Бастила. — Мак!
— А? Что?
— Мак, всё закончилось. Всё.
— Но Кузня!..
— Карт связался с флотом Республики. Мастер Вандар и адмирал Додонна прямо сейчас завершают атаку на Кузню. Шестой и Первый флоты Империи уничтожены полностью, Пятый отступает, остальные рассеяны по Внешнему Кольцу. Адмирал Варко застрелился. Станция сведена с орбиты и падает на Або. Коррибан блокирован, Орден высадил десант в Дрешде, но оттуда пока сведений нет. Впрочем, это уже неважно.
— Но как же… как же без меня?…
— Храм разрушен, защитного поля больше нет. Дарт Малак убит, высший командный состав Империи уничтожен частью на «Левиафане», частью на Кузне. Прости, что мы так долго не могли тебя найти: я вела Боевую Медитацию, координируя действия флота. Прости.
— Сто миллионов лет…
— Что?
— Всё хорошо, Бастила, — сказал я, снова обмякая в её объятиях. — Всё хорошо. Как же всё это хорошо…
Я, крохотная частичка бесконечной и безграничной войны, обнял девушку… как девушку. В конце концов, не только же галактики спасать — заслужил я хоть немного самого обыкновенного, низменного и высокого, мужского и просто человеческого… счастья?
— Что… что ты делаешь?
— Ничего не делаю, — честно ответил я. — Это так, просто. Бастила…
— Что, Мак?
— Я хочу спать.
— Спи, — строго и светло ответила Бастила, прижимаясь подбородком к моей макушке. — Карт с Джухани сейчас подгонят носилки. Спи, Мак. Всё кончилось.
КОНЕЦ
Впрочем, почему сразу «КОНЕЦ»? Что за нелепое слово? Это же как в кино: когда начинаются финальные титры, большинство зрителей сразу встаёт и торопится поскорей выйти из зала. А лично я всегда досиживаю до упора. Не только потому, что с хорошим фильмом жаль вот так сразу расставаться…
Просто иногда, уже после титров, хитрый режиссёр вставляет ещё одну сцену, знаете, такой как бы
ЭПИЛОГ
Я проснулся. В один миг — словно некая сила ударила изнутри в грудь и голову, подкинула над… Нет, не над корабельной койкой. Я лежал на собственном продавленном диване, в собственной маленькой комнате.
Дома.
Значит, все приключения в далёкой-далёкой галактике были сном! Просто сном. Только сном.
Все сражения, подвиги, испытания. Враги, друзья… любовь.
Только сон.
Я лежал на спине, смотрел в потолок и боролся с чувством сожаления: ведь там, во сне, я действительно чего-то добился. И даже не «чего-то», а ого-го чего! Этот факт немного утешал: нормальные сны редко завершаются победой. Обычно сюжет в них заканчивается на чём-то жутком, безвыходном. Или просто угасает, тихо и бледно. Так что мне, в общем-то, повезло: такую классную историю досмотрел до конца.
А ещё я был очень рад «вернуться» домой.
Всё здесь было таким родным, таким простым и безопасным. Книжный шкаф с покосившейся дверцей — никак руки не доходят подтянуть шурупы. Стул с одеждой… ну я и неряха! Вещи валяются как попало.
Два плаката на стене: слева с Палпатином, справа с Вейдером. Тёмный джедай застыл с ослепительно-алым мечом в руке, вторая сжата в характерном угрожающем жесте, мол, «извинения приняты!..»
Я непроизвольно усмехнулся: после пережитого во сне Анакин уже не особенно впечатлял. Да и вообще… пафос этот, обаяние зла, «тёплая ламповая Тьма»… Надо будет повесить плакат с Рейваном, что ли. Только не Дартом, а уже после искупления.
А лучше — с Бастилой.
Ну так… на память, что ли. О невозможном и потому несбыточном.
Я вытер заспанные глаза тыльной стороной ладони. В открытое окно влетал шум улицы: пацаны гоняли мяч. Сквозь детские крики периодически прорывался чей-то смутно знакомый взрослый голос: наверное, кто-то из соседских мужиков присоединился к игре.
Я сел, потрогал босыми ногами шероховатый паркет: никакого сравнения с холодным корабельным пластиком. На столе мигал огоньком готовности системный блок компьютера, монитор, конечно, спал.