Стоило нам оказаться за огораживающими полигон деревьями, как я, впечатлившись открывшимся зрелищем, выдал многозначительное:
— Ого!
Мы стояли на краю не просто полосы препятствий. Я-то, по наивности, представлял себе что-то вроде показываемого в фильмах про армию, где там бревно, по которому надо пробежать, деревянная стенка с канатом, по которому надо взобраться, поперечины под которыми надо ползти и тому подобное, но реальность превзошла любые ожидания. Здесь полосой препятствий была сама местность. Холмы сменялись глубокими впадинами, более-менее ровные участки местности разрезали зигзагообразные траншеи, виднелись прикрытые дёрном дзоты. Чуть подальше, был даже кусок скалы, с стоящим наверху деревянным домиком и озеро метров пятьдесят в поперечнике, формой напоминавшее фасолину. На одном из его берегов, лежало полдесятка лодок, а с противоположной стороны, прямо из воды вырастали мрачные каменные стены развалин небольшого форта.
— Вот это я понимаю, условия приближенные к боевым, — выдохнул я, всё внимательно осмотрев.
— А циркус прямо посередине, замаскирован под центральный холм, — добавила Беккер, — вход с западной стороны.
Она тут же поскакала вперёд, словно газель элегантно и прямо-таки играюче перескакивая через камни и торчащие из земли брёвна, словно не преодолевая пересечённую местность, а танцуя по подиуму.
Мне же пришлось, подхватив мантию, неуклюже пробираться следом. Ну не акробат я, в конце-концов. И то, пару раз зацепившись, чуть не врюхался носом. А затем, когда передо мной землю разрезало сразу несколькими линиями окопов, через которые райденка перемахнула как на крыльях, и вовсе остановился. Земля не успела до конца просохнуть после грозы и жирные комья чернозёма обильно налипли на некогда элегантные ректорские туфли, забив напрочь протектор и сделав подошву гладкой и скользкой. А у окопов были рыхлые, осыпающиеся края и слой жидкой грязи на дне. Падать туда совершенно не хотелось.
Потоптавшись, на месте, я приметил чуть левее деревянный настил брошенный поверх окопов, этакий мостик и поспешил к нему, успокаивая себя тем, что нормальные герои всегда идут в обход.
— Только не идите по мосту, он замини…
Донеслось до меня ровно тогда, когда я поставил ногу на крайние доски настила. А дальше я уже не слышал, потому что близкий разрыв, взметнувший фонтан грязи, больно ударил по барабанным перепонкам. Метнувшись в сторону, я чуть не влетел в новый разрыв и, петляя как заяц, понёсся вперёд, выпучив глаза. Каждый шаг активировал всё новые мины, не подо мной, но слева, справа, позади. Всё взрывалось и горело, я чувствовал как ударная волна раз за разом толкает меня в спину, словно подгоняя. Я видел краем глаза, как в стороны разлетаются деревянные куски моста, и скакал зигзагами вперёд, не чуя ног. А остановился только тогда, когда увидел перед собой раскинувшую руки секретаршу.
— Ректор, ректор! Стоп! Стоять! — донеслось до меня как сквозь вату и я, затормозив, уставился на девушку, тяжело дыша.
— Всё, Абдиль, всё, — она, увидев, что я смотрю на неё осмысленным взглядом, облегчённо выдохнула и покачала головой, — да уж, это было нечто.
— Нечто⁈ Да я чуть не умер там. Ну Фаргис, ну сукин сын! — зло выдохнул я, погрозив в сторону кулаком, выплёскивая в эмоциях всё только-что пережитое.
— Не, не умер бы, — авторитетно заявила секретарша, — полоса же учебная. Максимум лёгкие ранения.
Тут она посмотрела на меня снова и, не сдержавшись, прыснула в кулак:
— Видел бы ты сейчас себя.
Я не видел, но прекрасно чувствовал, как с меня буквально комьями отваливается налипшая грязь. Мантия была покрыта ею вся, лицо, волосы, всё было не просто забрызгано, а щедро замазано землёй.
— Тебе смешно, — буркнул я, — а у меня, между прочим, эта одежда единственная и следующую выдадут только через год.
— Да ерунда, — махнула рукой Ираида, — пара бытовых заклинаний и будешь как новенький.
Она зашептала что-то, обходя меня кругом и водя руками вдоль тела. Я почувствовал тёплый поток, просочившийся даже сквозь плотную ткань, омывший и подаривший ощущение свежести. Вся грязь моментально стекла и я с радостью оглядел вновь чистую и даже поглаженную мантию.
— Здорово! — поднял я большой палец, оценив, эффект.
— Ох, — снова покачала головой райденка, — этому учат студентов первого курса. Вернее учили бы, если бы сюда поступали те, кто этого ещё дома не освоил. Здесь отпрыски старых семей, не забывай. Они приходят сюда не просто учиться.
— А для чего ещё? — я внимательно смотрел на девушку, чувствуя, что сейчас узнаю ещё кое-что весьма важное.