— А это как посмотреть, но для начала прошу всех внутрь для дегустации, и вас, гражданин завхоз, я тоже прошу пройти с нами. Заодно тоже отведаете, чем студентов потчуют.
Когда наша представительная делегация показалась среди кастрюль и прочей кухонной утвари, кипевшая там работа немедленно встала. Помощники, открыв рты, застыли кто где, а Брунгильда, увидев меня снова, да ещё в компании стольких людей, только всплеснула руками:
— Мессир ректор, что ж вы не предупредили, что вас столько будет? Вы как убежали, ничего не поев, так я сготовила всё, и рисовой на молочке, и рыбки пожарила. Булочки вон тоже, ваши любимые. Но там только на вас.
Глядя на искренне переживающую женщину, тут же постарался успокоить:
— Не надо, не надо, всё нормально, мои коллеги поедят то, что в тех котлах, — кивнул я на завтрак и часть готовящегося обеда для студентов.
Правда, от такого повариха только сильнее занервничала, особенно когда увидела завхоза.
— А может, не надо? — жалобно спросила она.
— Надо, — решительно кивнул я, — надо.
Добавил, покосившись на секретаршу:
— Ираида, ознакомь с распоряжением всех, кто его ещё не видел, после чего, освободив место на столе, сам взял тарелки и, подойдя к кастрюле, наложил пять порций сечки. Не слишком много, но им должно было хватить.
Небрежно выставил перед комиссией, отдельно пятую всучив прямо в руки завхозу.
— Прошу вас, — тонко улыбнулся, предлагая отведать сие угощение.
На вид оно было уже не слишком привлекательно, и дамы замешкались, а Гарольд, похоже, вполне представлявший, что у него в руках за блюдо, попытался соскочить, забормотав, что он уже завтракал и вообще сыт.
— Ешь давай! — рявкнул я, разом разозлившись.
Тот судорожно сглотнул и, отколупав ложкой комок, зажмурившись, положил в рот, после чего мгновенно проглотил. Хитрый какой.
— Нет-нет, ты пожуй, — настоял я.
Улыбка моя стала напоминать оскал, и завхоз, не решившись возражать, заглотил следующую порцию, принявшись обречённо двигать челюстью.
— Ну как, вкусно? — заботливо поинтересовался я.
Тот, подавив прошедшую по телу дрожь и едва сдержав рвотный позыв, таки смог проглотить и её, после чего сначала затряс головой, но через силу смог-таки выдавить сиплое:
— Да.
Тут я посмотрел на комиссию, наблюдавшую за завхозом с каким-то нездоровым любопытством, поторопил и их:
— Мистрессы, ну же, мне хотелось бы услышать и ваше мнение.
Те с завхоза перевели взгляды на тарелки перед собой и синхронно скривились. На них рычать было бы неправильно, поэтому я просто терпеливо замер, с лёгкой улыбкой за ними наблюдая.
Первой решилась Баляйн, пробормотала:
— Я же целитель седьмого ранга, должна вылечиться, — и решительно положила в рот порцию сечки.
Вот сразу видно интеллигенцию. Прожевала она её, почти не изменившись в лице, после чего аккуратно уголки губ вытерла платком и заметила:
— Да, давненько подобного пробовать не доводилось.
И не слова ругани, заметьте. Я даже её чуть больше зауважал.
Кортес, отважившаяся опробовать вслед за ней, была несколько более категорична.
— Что за помои, — выплюнула она недожёванную сечку обратно в тарелку, — у нас за такое повара побили бы.
— А у нас, — добавила Лиза, — вызвали бы на дуэль и убили.
— А у нас съели бы.
— Что? — дружно все повернулись к сказавшей это секретарше.
— Что? — сделала та удивлённое лицо, а затем весело рассмеялась, — Шутка!
Потом посмотрела на меня, когда все отвернулись, и отрицательно покачала головой, давая понять, что на самом деле не шутка, и затем снова кивнула, подтверждая, что точно съели бы.
— Ладно, теперь второе блюдо, — я махнул рукой Брунгильде, чтоб накладывала минтай.
Когда на тарелки стали шлёпаться разваренные белёсые куски рыбы, нервно сглотнули все. Мне даже комиссию стало немножечко жалко, жестоко я всё-таки с ними. Такое пробовать — нужно быть бесстрашным человеком.
— И по традиции, — взмахнул я руками, — первым честь отведать деликатес выпадает снова мистеру Гарольду.
— А чё снова я, — вякнул было тот, но я придавил его тяжёлым взглядом, гася попытку бунта на корню.
Минтай оказался ядрёней сечки, как ни пытался проглотить это завхоз не смог и, в конце концов, унёсся блевать наружу. Вернулся слегка зеленоватый и, пошатываясь, подошёл к столу. Правда, когда я протянул ему ещё кусок, снова убежал доблёвывать оставшееся.
— Ну-с… — протянул я, брезгливо протирая руки салфеткой, — теперь вы понимаете, зачем я вас здесь собрал.