— Пожалуй, да, — ответила проректорша, переглянувшись с Баляйн, — еда, и правда, не выдерживает никакой критики. Студенты, конечно, должны понимать, что детство кончилось, поэтому первые два курса они не получают денег из дома и должны жить только на небольшую академическую стипендию, но не до такой же степени.
— Вот-вот, — кивнул я.
Тут я заметил, какие недобрые взгляды бросают женщины на сжавшуюся в предчувствии беды повариху и поспешно вмешался.
— Мистрессы, только прошу не делать поспешных выводов, повара тут не злодеи, они заложники обстоятельств. Как сказал один мой знакомый, нельзя из букв «о», «п», «ж» и «а», сложить слово «счастье». Пойдёмте, я покажу, из чего им приходится готовить.
Из кладовки зелёными выползали уже все, не только завхоз. А я, вновь остановившись на кухне, принялся загибать пальцы:
— Итак, мы имеем вместо масла какие-то жиры непонятного происхождения, вместо нормальных круп отходы производства, большая часть продуктов не свежая и годится только в помои. Мяса я тоже не увидел, одни рога и копыта со шкурой и жиром. Думаю, следует очень тщательно проверить финансовую деятельность мистера Гарольда на предмет реальной стоимости закупленного. Этим попрошу заняться вас, магистр, — кивнул я проректорше, не слишком довольной, что я командую, но не ставшей возражать, всё-таки за этим она тут и поставлена, чтобы контролировать, куда деньги уходят. — А непосредственно нашему завхозу я бы сейчас хотел задать только один вопрос, а кто тебе, нехороший ты человек, разрешил такое творить?
Я по-отечески взглянул на мужчину, готовясь с ним поступить по всей строгости, как тот, криво ухмыльнувшись, вдруг дерзко заявил:
— Кто-кто, вы!
— Я? — вздёрнув бровь, ещё раз смерил того взглядом, — и доказательства есть?
— Как ни быть, — тот швыркнул носом, поправив берет, полез за пазуху, приговаривая, — как знал, с собой носил.
После чего вытащил на свет свёрнутый трубочкой пергамент.
— Вот, ваша печать, — развернул он, показывая оттиск внизу.
Ираида немедленно забрала бумагу у завхоза, вслух прочла:
— Дозволяется завхозу академии Гарольду Бурмахеру закупать для обеспечения питания студентов продукты следующих категорий…
Далее шло перечисление, от которого у меня и у остальных присутствующих лица стали стремительно вытягиваться. А как не вытянется, когда там и мясо седьмой категории, второй свежести и рыба третьей свежести присутствует. Яблоки третий сорт. Видел я их, ранетка в лучшем случае. Картошка тоже, ну чисто горох. А солонину и квашеную капусту и вовсе дозволялось закупать со склада городского гарнизона, где хранились запасы на случай войны. Ясно-понятно, всё, что с истекающим или уже истёкшим сроком хранения.
Засада, однако.
— Печать и пергамент настоящие, — закончив с перечислением, резюмировала секретарша, после чего все с завхоза перевели взгляды на меня.
— Когда было это распоряжение подписано? — хмуро поинтересовался я.
— Три года назад.
— Давно, — вздохнул я, покосился неприязненно на Гарольда, что пытался прятать торжествующую улыбку, но у него плохо получалось, забрал лист, пробежавшись по нему глазами самостоятельно. Буркнул, — не помню такой бумаги, думается мне, кто-то ловко мне её подсунул на подпись.
— Но как бы то ни было, смотреть надо было, что именно заверяешь, да и вообще, что-то тут много всего подозрительного, — прищурилась Кортес, — твоё показательное обвинение мистера Гарольда, например. Выставил его крайним, а оказалось, что именно ты это ему разрешил. А может, не разрешил, а сам и организовал, а бедного завхоза склонил к сотрудничеству и вовлёк в очередную свою мошенническую схему? Может, он тут и не виноват, а это всё ты, Абдиль? Твой стиль так-то.
Услышав вслух высказанное сомнение, Гарольд тут же воспрял духом и усиленно закивал головой, всем видом показывая, что так и было. Видя это, проректорша тут же попросила:
— Уважаемый, можете говорить, как есть, честно скажу, мало что в отношении нашего ректора сможет меня удивить.
— Госпожа, я не могу, — тут же заюлил тот, то и дело стреляя в мою сторону красноречивыми взглядами.
— Действительно, поговорим не здесь, а у меня в кабинете, — быстро сориентировалась Кортес, после чего ловко выхватила пергамент у меня из рук, — это тоже пригодится.
Подхватила завхоза под ручку и повела, что-то ободряющее шепча на ухо.
Тот, естественно, сразу стал строить из себя великомученика, и я только зло сплюнул им вслед. Да что за невезуха-то. Ведь из чистых побуждений. Хотел наказать зарвавшуюся скотину, а вышло всё опять через одно место. И ведь я был почти уверен, что тот прошлый Крейцмер тиснул печатку на этот документ не глядя. Ну сколько он мог на этом заработать, включая необходимость что-то кидать прокладке в лице завхоза? Крохи, ей богу. С его-то размахом и наглостью. Скорее, действительно не глядя шлёпнул, а этот Бурмахер и рад. Но никому и ничего уже не докажешь. Моя репутация играет против меня.