— Если ПК — это пулемёт Калашникова, то помогут, — сварливо заметил я.
— Ты его получи сначала, этот твой пулемёт. Да и магическую защиту от стрел никто не отменял.
— Пуля из Калашникова пробивает рельсу, — вновь встал я на защиту нашей национальной гордости.
— Вдоль? — приподняла бровь райденка.
— Ай, да ну, — отмахнулся я, вновь отворачиваясь к окну.
Понятно, конечно, что калаш я тут не достану и не изготовлю. Да и дело не в самом оружии. Патроны — вот ещё одна задачка, это же не просто пуля, которую ещё умудрись сделать конической, это гильза сложной формы, бездымный порох и капсюль с чем-то внутри, взрывающимся от удара. Проще динамит сделать, чем пулю в сборе. А их надо не одну, а сотни и тысячи, иначе ультимативного превосходства на поле боя не получить.
— Всё, прекращай, — снова решительно рубанула воздух ладонью Ираида, — один ты за пределами академии и дня не протянешь. Здесь хотя бы ты спишь на нормальной кровати и питаешься три раза в день едой, которую не каждый горожанин может себе позволить. И вообще, хватит ныть, смотреть противно.
— Спасибо, утешила, — язвительно огрызнулся в ответ.
Но тут мне пришла в голову новая мысль, и я, выпрямившись в кресле, очень внимательно посмотрел на девушку. Очень-очень внимательно, чем слегка сбил её с настроя.
— Что? — с некоторой опаской спросила та, отступив на шаг.
— Ты сказала «один». А если не один? А, например, с тобой?
— Зачем со мной? — подозрительно переспросила девушка.
— Ну ты же разбираешься во всём этом, что ты мне сейчас говорила: как себя вести, что в мире происходит и прочее. Ты сильнее обычных людей и магией владеешь, вон с бандитами по ночам как расправляешься. Так что, если мы уйдём вдвоём, то нормально я проживу. Тебя же тут ничего не держит?
— Во-первых держит, я всё ещё надеюсь найти тут что-то, что поможет мне вернуться домой, — с некоторым возмущением ответила райденка, уперев руки в бока, — а во-вторых, с чего ты решил, что я хочу быть тебе нянькой?
— Ну, почему нянькой? — смутился я, кажется, даже чуточку покраснев.
— Ну уж нет! — тут же отрезала та, поняв, о чём я думаю, — даже не надейся. Я тебе не суккуба какая, я дочь князя.
— Ну не сын же, — попытался скаламбурить я, но неудачно, девушка, внезапно вспыхнула, причём не фигурально, от неё вполне явственно пахнуло жаром, и я поспешно добавил, — шутка! Я вовсе не думал тебя… с тобой… в общем, извини, дурацкий разговор какой-то вышел. Конечно, никуда я отсюда не пойду. Это я так. Просто накатило что-то.
Жар отступил, Ираида, хмуро сложив руки на груди, постучала носком туфли по полу, но немного успокоилась и кивнула на стакан на столе:
— Выпей, полегчает.
Глянув на янтарного цвета жидкость внутри, я вздохнул и, даже не спрашивая, что это, глоток за глотком принялся вливать весь стакан в горло. Хотела бы убить, распылила бы ещё в первую нашу встречу. Поэтому за своё здоровье я не переживал.
Сначала захолодило, как от мятной жвачки, а затем изнутри желудка вдруг по телу пошла такая бодрящая волна, что аж захотелось вскочить и немедленно побежать что-то делать.
— Фирменный рецепт, — чуть посмеиваясь, заявила секретарша, видя, как меня всего тряхануло, как от удара током, — правда, не совсем такой, как на моей родине, но с того у тебя бы всё нутро разъело.
— Эм… — чуть не подавился я последним глотком, сипло прошипел, — хорошо, что не такой. Мне моё нутро, знаешь ли, дорого.
— Ну что, пришёл в себя? — ещё раз уточнила она, и я, прислушавшись к организму, с некоторым удивлением кивнул.
И впрямь отпустило. Ощущение безнадёги отошло на второй план, тоска подзаглохла, и я тоже подумал, что грех жаловаться, ем вдоволь, сплю спокойно, вокруг тепло, сухо, безопасно. Что все косятся подозрительно, так и чёрт с ними, или, как говорят местные, райден. Главное, жив, здоров и не в тюрьме. А проблемы решаемы, если хорошенько подумать.
— Даже если вас съели, у вас всё равно есть два выхода, — важно изрёк я народную мудрость.
— Но лучше до такого не доводить, — хохотнула в ответ секретарша, одобрительно кивнула, — Так-то лучше.
Нужно было что-то делать, что-то, что сместит баланс сил в академии в мою пользу. Деканы и преподаватели не на моей стороне, ибо слишком хорошо знают меня прежнего. Кортес тоже. Шансы, что я когда-нибудь перетяну её на свою сторону, были меньше чем никакие, она — цепной пёс великого магистра. Пытаться активно наладить с ними взаимоотношения будет воспринято, как очередная хитрость. Нет, надо доказывать делами и привлекать тех, кто меня не знает или знает только по должности.