«Ну зашибись».
Она повисла на моей шее, обхватив крепко руками, прильнула губами к губам в долгом поцелуе.
Невольно мои руки приобняли её тоже, удерживая на весу.
«Она маньячка-извращенка! — тут же проснулся внутренний голос, — от неё одни проблемы».
«Нет, она бедная-несчастная девушка, оставшаяся без матери, с деспотичным отцом. — внезапно вмешался другой голос, — её надо понять и простить».
«Горбатого могила исправит, — вновь недовольно рыкнул первый голос, — она так и будет маньячкой и однажды ты проснёшься, а голова в тумбочке лежит».
«Но вы можете вместе преодолеть её психологические проблемы, — отозвался второй, — ты же видишь, что она милая и добрая внутри».
«А ещё, — вмешался третий голос, вкрадчивый как у змея-искусителя, — она красивая и у неё богатый и влиятельный папа, который обеспечит безбедную жизнь. Ты её обесчестил, и ты же женишься, никто протестовать не будет, наоборот, соблюдёшь приличия».
— Во-первых, не я обесчестил… — не утерпев, ответил я голосам, и, вдруг, понял, что сказал это вслух.
— Что? — удивлённо переспросила Ания, продолжая держать меня за шею, чуть откинувшись назад.
— Да так, говорю, не хотелось бы тебя обесчестить, в глазах окружающих.
— Пф, — фыркнула та, — плевала я на мнение остальных.
— Тут ты не права, — покачал я головой, — если ты плюнешь в толпу, она утрётся, если толпа плюнет в тебя, ты утонешь.
— Фу, не занудствуй, — девушка, чуть оттолкнув меня, прошлась по кабинету, а затем плюхнулась на диван, закидывая ногу на ногу. И внезапно достала нечто подозрительно похожее на сигарету, и, создав над пальцем маленький огонёк, натурально закурила.
По воздуху тут же поплыли клубы дыма.
«Она ещё и курит, — недовольно подумал я, — есть ли хоть один порок в этом мире, которому бы она не предалась?»
Тут в коридоре, за дверью, послышались какие-то голоса. Сначала мне послышался высокий голос Ираиды, а затем, я различил недовольный мужской и похолодел, потому что рычащие нотки голоса великого магистра сложно было с чем-то спутать.
Ания, похоже, выпуская дымные колечки одно за другим, этого не услышала, или просто не хотела вслушиваться, а я заметался взглядом по кабинету, судорожно пытаясь найти выход из положения.
Закинуть девушку в тайную комнату? — не успею.
Подпереть дверь стулом? — смешно, против сильнейшего мага такое не сработает.
А больше ничего и не придумывалось.
«Может, — мелькнула слабая надежда, — они не ко мне?»
Замер, скрестив пальцы, но тут дверь содрогнулась от сильнейшего толчка и под вскрик секретарши:
— Ректор сейчас занят! — в кабинет ввалился глава магической гильдии.
И тут же замер, увидев на диване дочь, что как раз делала очередную затяжку.
Выпучив глаза, Ания, резко выпустила струю дыма, закашлявшись, а затем, сипло спросила:
— Папа⁈
— Дочь⁈ — ошарашенно переспросил тот. Проводив взглядом дым и сигарету зажатую между пальцев, ещё более ошарашенно уточнил, — Ты куришь⁈
Но тут его взгляд плавно перетёк на меня и он вспомнил, где находится.
Клянусь, в тот момент его глаза покраснели как у быка при виде красной тряпки. И в них я прочитал свой приговор.
— Не виноватый я, она сама ко мне пришла! — только и успел выкрикнуть я в ответ.
— Убью! — рыкнул великий магистр, наводя на меня ладонь с растопыренными пальцами, но ему, тут же наперерез бросилась девушка, хватая его за руки, мешая колдовать, с пронзительным криком:
— Не смей, я его люблю!
С другой стороны к ней присоединилась райденка, тоже не желавшая так быстро менять работодателя.
В этот момент, из-за спины Аберлофа вынырнула Кортес, немедленно, с нотками злости и радости одновременно, завопив:
— А я говорила, что эти его студсоветы, только прикрытие!
А следом за ней показалась Баляйн, хмуро отмахнувшаяся от всё ещё плавающего в воздухе дыма, укорив:
— Абдиль, Абдиль, опять на те же грабли. Ничему тебя жизнь не учит.
Последним же, кого я заметил, был Фаргис. Декан красных, быстро оглядев всё происходящее: великого магистра, борющегося с двумя девушками, меня, дым, и лежавшую на полу сигарету, только вздохнул, ничего не сказав и досадливо поморщился.