Приятное чувство. Почаще нужно его вызывать.
Глава 20
— Ректор, ректор! — вырвал меня из объятий Морфея тревожный голос секретарши.
— А, что⁈ — подорвался я с кровати, спросонья щурясь, на державшую в руках фонарь девушку.
— Я чувствую всплеск райденской энергии.
— Райденской? — мозги работали со скрипом, поэтому я никак не мог сообразить, плохо это или хорошо.
— Кто-то открыл портал в мой мир, твою мать, Абдиль, это серьёзно!
Вот тут я проснулся окончательно.
Портал это действительно, серьёзно. Потому что с райденами шутки плохи, это я по Ираиде знал.
— Ты знаешь где он? — я, метнувшись к шкафу, принялся спешно напяливать на себя супергеройский костюм.
В самом деле, не в мантии же идти. Там может быть опасно, а костюм делает меня сильным, ловким и, что самое важное — невидимым.
— Только направление, и что это не сильно далеко, точно на территории академии.
— Хреново!
Была у меня мысль, что кто-то из городских балуется. Ну а что, заполучить в своё распоряжение сверхсилы, это мечта почти каждого человека. А договор с райденом такую мог предоставить. Заёмную, сильно ограниченную, с кучей условий и высокой ценой, либо при жизни, либо после смерти, но силу.
Но в самой академии это мог быть только кто-то из студентов. Зачем, если магия у них и так была? Ну, кто знает? Может кому-то захотелось большего? Не стоило отметать и идиотские поводы, например как у прошлого ректора возжелавшего переспать с суккубой. Вот кстати.
— А может это просто суккубу призывают спермотоксикозные юноши, охочие до экзотики? — с некоторой надеждой посмотрел я на секретаршу.
— Если и так, то им сейчас крупно не повезло, тот кто пришёл на призыв намного сильнее любой суккубы. И если мы не поспешим, то в лучшем случае нам достануться трупы.
— А в худшем? — замер я.
— Такой как я, в теле студента, только не связанный ни с кем договором и в полной силе.
— Ох ё! — я заторопился сильнее.
Натянув маску, тут же стал невидимым. А затем, не став тратить время на лестницы, распахнул в кабинете окной и сиганул с подоконника вниз. Мягко приземлился на полусогнутые, костюм позволял совершать подобные акробатические номера со второго этажа безопасно для меня, рядом также ловко финишировала райденка, присев, и мы вдвоём плечом к плечу, рванули вперёд.
— К озеру! — на бегу сообщила она и мы, по дуге обогнув поляну Зелёных, понеслись к тёмной стене деревьев загораживающих водную гладь.
Компания второкурсников, мирно сидевшая в тени здания, там, куда не попадал свет фонарей, молча проводила взглядами секретаршу посреди ночи выпрыгнувшую из
окна ректорского кабинета и куда-то очень быстро убежавшую, дружно переглянулась, и также дружно пожала плечами. В темноте зазвенело стекло, послышался хлопок винной пробки и один из парней произнёс:
— Очередное заседание общества пьяных поэтов объявляю открытым.
Вино забулькало, переливаясь в бокалы, послышался лёгкий звон, и одухотворённо возвышенный юношеский голос начал декламировать:
— Люблю я женщин в белом,
И в красном, и зелёном,
Люблю с красивым телом,
Изящным и точёным…
Мы уже подбегали к озеру, когда нам навстречу, с криками ужаса, пронеслась парочка смутно знакомых третьекурсниц. Орали они так, словно за ними гнался сам хозяин преисподней. Хотя, возможно, примерно так и было.
Мы поднажали, влетая под деревья, а когда пересекли лесополосу, то увидели на берегу, в паре метров от воды, пульсирующую тревожно-бордовым пентаграмму в центре которой стояло огромное красное нечто, высотой метра четыре, с увитой рогами башкой. Тело его покрывали грубые металлические пластины связанные между собой кожаными ремнями, в одной руке существо держало кривой меч, а в другой сжимало безвольное тело в мантии.
— Ха-ха-ха! — прогрохотало чудовище, — достойный сосуд, благодарю!
Тут я увидел ещё несколько студенток в страхе отползающих от пентаграммы в разные стороны. Только одна попыталась применить какое-то заклинание, но призванный райден небрежно отбил его клинком.
— Ты знаешь, кто это? — спросил я, лихорадочно соображая, что же делать.