— Ладно, — хмуро шмыгнула носом та, — пару дней подожду.
Я остановился, наблюдая как она дальше одна идёт к корпусу, дождался, когда она достаточно отдалиться и негромко спросил в темноту:
— Слышала?
— Слышала, — раздался голос секретарши и она бесшумно возникла рядом, — если это она призвала братца, то могут быть проблемы.
— Какие?
— У неё нет рода, чтобы прикрыться родовым заклинанием. Если про призыв информация уйдёт дальше, сюда заявится кто-нибудь из королевских дознавателей. Если раньше из гильдии не примчатся.
Точно, я же тоже об этом думал, только не в разрезе возможного наказания.
— Тогда надо сделать так, чтобы никто не узнал. Ты запомнила тех, кто тут был? Две по дороге нам попались и ещё четверо, насколько помню, были здесь. Сбежали позже, когда Император явился.
— Запомнила, — кивнула райденка.
— Тогда, пока информация не ушла дальше, найди их и аккуратно выруби, или усыпи, только без членовредительства. И до утра, да хоть в своём кабинете подержи, а утром ко мне. На разбор полётов.
— Поняла, сделаю.
И девушка вновь растворилась в темноте.
А я, посмотрев ещё раз на подсвеченную фонарями центральную площадь, побрёл к себе обратно, досыпать.
Глава 21
Спал я, после всех перипетий, откровенно плохо. Проворочался почти всё время, вспоминая бой у озера, запоздало ощущая некоторый внутренний мандраж. Если бы не вышло использовать магический источник, последствия были бы куда более неприятными. Даже думать не хотелось, что было бы, овладей этот Мордехай телом Эмни.
На тоненького проскочили вчера. Удача, что обошлось без жертв. Помри там кто-нибудь из этих мажорчиков и на спокойном, относительно, существовании можно ставить крест. Да и так, угроза возможных разбирательств нависла над головой.
Этим обосновывался мой поспешный приказ студенток вырубить до утра, больно мне не хотелось чтобы о несанкционированном портале узнали вне академии. Но как убедить этих девиц, что молчать дальше для них будет лучшим выходом?
Вновь запульсировало в висках, от попыток сообразить, что делать, как разрулить, чтобы мне ничего не угрожало. Устало принявшись их массировать, я подошел к большому зеркалу прямо напротив кровати, мрачно взглянув на самого себя. Пробормотал:
— Во что я превращаюсь?
Лопнувшие капилляры, окрасившие белки глаз красным, тёмные круги от недосыпа, начинающийся нервный тик и общий какой-то лихорадочный вид, субъекта напротив, вызывал толику жалости, но больше какое-то омерзение. Все эти мои попытки приспособиться, быть хорошим для всех, осторожничанье, только больше загоняли в тупик, когда ты не живёшь, а только трясёшься, боясь сделать шаг не туда и остаёшься на месте.
Я поймал себя на остром желании чуда, которое бы раз, произошло, и эта ситуация рассосалась сама собой, исчезла, испарилась, снова сделав жизнь легче. А затем разозлился и на такие мысли и на себя самого.
— Тварь я дрожащая, или право имею? — вопросил сам себя, злым шёпотом.
А затем саданул по зеркалу кулаком, метя прямо в морду отражению. Заговорённое стекло не разбилось, пострадали лишь костяшки пальцев, не привыкшие к такому, но стало как-то легче. А ещё злость начала понемногу трансформироваться в убеждение, что так жить дальше нельзя. Нет, начинания, которые я потихоньку пытался воплощать в жизнь, не были чем-то плохим, наоборот, но теперь меня не устраивало то, почему я за них взялся. Спасая свою шкуру и только.
Не знаю почему, но мне вдруг стало за это неимоверно стыдно. Перед прадедами, что в Великую Отечественную жертвовали собой, о себе думая в последнюю очередь, перед дедами, что в то же войну ещё детьми взвалили на свои детские плечи непомерный груз взрослой работы. И тут я, во главу угла поставивший лишь собственное выживание. Боюсь, увидев меня таким, они бы не высказали ничего кроме презрения.
С трудом проглотив возникший в горле ком, я мотнул головой, а затем решительно принялся одеваться. Накинув белую мантию, прошел в кабинет, сел за стол и решительно стукнул в стену приёмной.
— Ираида!
— Да, ваше магичество? — донёсся оттуда бодрый голос секретарши, на которую разбитая нежданным призывам ночь никак не повлияла.
— Веди сюда задержанных.
— Слушаюсь — немедленно отозвалась та и, вскоре, все пять старшекурсниц стояли у стены слева от двери.
Вид у них был слегка бледноватый, они щурились от проникавшего сквозь окно за моей спиной света, со скрипом пытаясь сообразить, что произошло. Похоже райденка действительно продержала их всё это время в состоянии беспамятства.