— Явились, — с лёгким раздражением в голосе произнёс я, стоило парочке из мастера-чародея и целительницы шестого ранга появиться на пороге кабинета, — ну проходите, садитесь.
— Абдиль, — Синесса уперла руки в бока, — если тебе нечем с утра заняться, имей совесть не отвлекать остальных, у нас, между прочим, скоро занятия.
— Конечно мне нечем с утра заняться, — с лёгким сарказмом ответил я, — у меня ночью куча дел. Кстати, знаете как я провёл эту?
— Дай угадаю, — в голосе Баляйн сквозила злая ирония, — в очередной раз трахнул кого-нибудь?
— Трахнул, — согласно кивнул я, — райдена промеж рогов. У озера вогнал в землю по самые помидоры.
— Какие ещё помидоры? — Не поняла деканша.
— Парные шарообразные, — пояснил я.
— Что ты… — начала она вновь, но я не стал устраивать комедию, отбросил ложную вежливость и без улыбки произнёс:
— Вы доигрались. Сегодня ночью на территории академии произошел призыв сильного райдена. В присутствии шести студенток Синего факультета.
— Кто? Мои? — удивилась целительница.
— Ваши, вернее наши, я тут, всё-таки, ректор. Но я не проступок этих девушек вас собрал обсуждать. А ваш. Потому что призыв осуществила Эмни Райган, что едва не привело к тяжёлым последствиям в виде пары-тройки трупов.
— Эмни? — тревожно переглянулась с Фаргисом Баляйн.
— Эмни, Эмни, — покивал я, — и теперь потрудитесь объяснить, как студентка первого курса, простолюдинка, не из магического рода, смогла сотворить подобное заклинание? Причём пентаграмму призыва она не вычерчивала руками, она её создала голой магией за секунды. Просто воплотила по памяти из сырой маны.
— Как ты, откуда? — снова донеслось от смотревшей на меня всё более круглыми глазами женщины, но я грохнул по столу ладонью и загремел приподнимаясь:
— Да потому что я ректор! Вашу мать! Как бы вам не хотелось считать по другому, но я здесь и либо вы здесь и сейчас рассказываете об этой девочке всё как есть, или я вышвыриваю вас из академии к райденской бабушке.
— Ты угрожаешь мне⁈ — целительница потемнела лицом, а в ладонях заклубился голубой туман, готовый сорваться в мою сторону.
— Моя броня — презрение, мой щит — отвращение, мой меч — ненависть! Именем Императора — никакой пощады! — буквально выплюнул я ещё один девиз из Вахи и бурлящий поток отразился от замерцавшей защитной плёнки окружившей меня. А когда я повёл рукой в ответ, обоих деканов, едва успевших закрыться щитами, буквально вбило в дверной проём, вышвыривая прочь, в коридор.
— Пытаться атаковать меня в моём же кабинете… — зловещая ухмылка вылезла на лицо, — я думал вы умнее.
В коридоре заворочалось и чуть напряжённый голос Фаргиса произнёс:
— Абдиль, успокойся, давай поговорим.
— Ну, собственно, я это изначально и хотел. Это вы тут решили силами померяться.
— Да уж, — мужчина аккуратно вошел обратно в кабинет, поддерживая под руку слегка ошарашенную, со встрёпанной причёской коллегу, — вышло не очень.
Он хмыкнул, а Баляйн, внешне напоминавшая взъерошенного воробья, внезапно спросила:
— Как ты узнал, что источник под академией это реликт имперского наследия?
— Это к делу отношения не имеет, — произнёс я, продолжая сверлить их обоих взглядом, не показывая, что удивлён вопросом.
Про какое-то там имперское наследие я был ни ухом ни рылом, но показывать этого нельзя, пускай думают, что действительно знаю. Похоже упоминание Императора из Вахи в девизе их сбило с толку. Ну тоже, неплохо.
— Он не просто знает, — снова вмешался Фаргис, — его связь с источником крайне высока. Он верит!
И вот тут оба декана переглянулись вновь.
— Как он может верить? Это же Крейцмер. Всё, во что он верит, это деньги, вино и продажные женщины.
— Но сила отклика источника…
— Но это же Крейцмер!
— Но источник.
— Но…
— Тихо! — прервал я препирательства, одним веским словом.
Посмотрел долгим взглядом на замолчавших магов, затем снова произнёс:
— Если вы забыли, напоминаю, я задал вопрос, кто такая Эмни Райган.
— Он верит, источник бы не стал так реагировать, если бы он не верил, я помню прошлых ректоров. Ему можно знать, — вздохнул Фаргис, слабо улыбнувшись коллеге.
— Верит, — поморщилась Баляйн, — как такой как он может верить, не понимаю. На нём же пробы ставить негде.
— Ну может же быть что-то светлое в человеке.
— Только не в нём.
— Ар-р! — не выдержал я, когда они вновь продолжили этот словесный пинг понг, — Или вы немедленно говорите, или я вас так отсюда пошлю, что лететь будете до забора.