Свет не включаю, хожу по комнате и присматриваюсь ко всем поверхностям, куда мама могла положить телефон.
Оу-у!
Больно бьюсь мизинцем ноги об ножку стола.
Надо было свет включить. Мама в своей комнате за закрытой дверью. Пока Серёжа был жив, она жила отдельно. И это была наша с ним спальня.
Ещё тогда я отказалась в ней спать. Всё вокруг вызывало в памяти воспоминания. А выкинуть старую и добротную мебель я не смогла себя заставить.
И маму попросила к нам переехать из её старенькой однушки. Сама же настояла, что нам двоим таких хором сейчас будет много. Три комнаты. На двоих.
Правда теперь после переезда я одна остаюсь неприкаянной. У Максима своя комната. Он взрослеет, ему нужно своё пространство.
Мама по совместному решению занимает нашу бывшую спальню.
А я перебираюсь в большую комнату на диван.
Диван.
На тёмном пледе не видно, но я глажу по нему рукой и нащупываю прямоугольник телефона.
Фуф, теперь разобраться с симкой. Потом надо будет вставить обратно симку Максима. Я же хочу к нему завтра, точнее уже сегодня, заехать утром.
У него должна быть связь со мной. Блин, у самой-то нет связи ни с кем.
Иду на кухню. Качаю пальцами чайник на столе. Он покачивается от моего лёгкого движения. Пустой.
Включаю свет. Какой смысл уже сидеть в темноте? Тем более из кухни он не попадает на двери спален. А в полумраке кухни скорее буду шуметь и на мебель натыкаться.
Подставляю открытый чайник в раковину и резко включаю холодную воду. Она шумит и потоком стучит по чайнику. Закрываю воду почти сразу. Включать немного не было смысла. Тогда вода пробивается через узкую щёлочку в кране, и шумит ещё сильнее. Практически свистит.
Ставлю чайник на подставку и щёлкаю кнопку. Сажусь за стол. Широкое полотенце в которое завернулась, подтыкаю под себя. Чтобы от прохладного сиденья попу не холодило. Болеть вообще плохо. А заболеть в такой момент жизни, это не просто слабость. Это скорее трусость. Сдаться на волю бушующего моря и поднять лапки. Вот я какая слабая, пожалейте меня.
Это точно никогда не было про меня. А уж теперь и подавно.
Кидаю в свою любимую чашку треугольный пакетик фруктового чая. Заливаю горячей водой. Не кипяток, но около того. Не люблю слишком горячий. Тем более не дело ночью громко прихлёбывать обжигающе горячий чай.
Чуть опасливо ковыряюсь в телефонах. Вдруг там будет что-то такое. Завод сгорел например. Или он сиделки что-то.
Как там её? Марина? Вроде бы да. Столько всего сразу на меня за один день свалилось. Странно, что я ещё в пучину депрессии не погрузилась.
Стоило вставить свою симку в телефон и включить его, он практически сразу дзынькает входящим сообщением. Я сразу же начинаю тыкать на кнопки громкости, чтобы убрать звук.
Я одновременно надеюсь на сообщение от Тиграна. И вместе с тем боюсь его увидеть. К моему счастью, ничего подобного нет.
Блин. Надо же аппарат синхронизировать с номером в приложениях. Без этого мессенджеры не будут работать.
Почему всё в жизни так сложно? Чтобы я не расслаблялась наверное.
Расслабишься, выеб... кхм. Напоят, накормят и спать уложат.
Проверяю смски. Вам звонили. Ага. Мама звонила уже ночью, когда я не вернулась. Дважды подряд. Потом перестала. Поняла видимо, что абонент не абонент не прекращается. Наверняка решила, что я телефон отключила.
Эх, мам. Неужели ты такого плохого мнения обо мне? Я же всегда была максимально правильной. Ни в чём тебя не подводила. И теперь не подвожу.
Никого не подвожу.
Встаю и стягиваю с себя полотенце. Как могу вытираю влажные волосы. И иду одеваться. У меня хренова туча дел, которые надо сделать.
Чай так и остаётся остывать на столе, когда я готовая ко всему, выхожу из квартиры.
Глава 16
Такси до больницы доезжает быстро. Благо ещё раннее утро и дороги практически пустые.
Сначала жду пару минут на улице. Двери ещё закрыты. И внутрь не попасть. Понимаю, что я так замёрзну вконец. И иду к соседнему зданию. В приёмном покое всегда открыто. Как и положено, надеваю бахилы и прохожу по галерее в нужный мне корпус.
Только охранник смотрит внимательно. Но тут постоянно туда-сюда снуют больные и медсёстры. Поэтому изображаю на своём лице измученность и поднимаюсь по лестнице. Или во мне умерла талантливая актриса, или вид и правда измученный. Потому что мужчина охранник и не думает меня останавливать.
Немного переживаю, что буду шуршать весь свой путь бахилами. Но быстро понимаю, никто уже не спит. По коридорам ходят медсёстры и ходячие больные. Уверенно иду к отделению в котором лежит Максим.