Раз тут уже всех поднимают на утренние процедуры, значит и его уже должны были разбудить.
Вот только в палате никого нет. И нет даже следов того, что он просто вышел. То есть нет вообще никаких признаков, что тут кто-то лежит.
Палата убрана, и белья на кровати нет.
На миг впадаю в ступор.
Где мой ребёнок? Где? Мой? Ребёнок?!
Очень стараюсь держать себя в руках.
Соберись. Он не мог никуда деться. Уйти уж точно. Кто бы его выписал? А сам он не стал бы уходить. Да и домой бы тогда пришёл ещё вечером.
Не так много есть вариантов моих действий. Найти медсестру дежурную или же позвонить сиделке.
Иду в сторону пустого в данный момент поста медсестры. Одновременно прямо на ходу роюсь в сумочке. Пытаюсь найти визитку сиделки. Которая конечно же, по закону подлости, завалилась не пойми куда. И её номер я в телефон не записала. Хотя какая разница, если ему всё равно пришёл конец?
Практически врезаюсь в молодую медсестру в голубой форменной одежде.
- Простите, - извиняюсь, и только после этого соображаю. - Подскажите, вы из этого отделения?
Прекращаю рыться в сумочке и сосредотачиваю всё своё внимание на медсестре.
- Да, - она отвечает немного недовольно. - Что вы хотели? Отделение ещё закрыто.
- Да-да, знаю, что закрыто. У меня сын тут лежит. Точнее, он вчера ещё лежал. Сейчас палата пустая. И его как будто не было.
- Которая палата?
Медсестра и хочет может быть от меня избавиться и бежать по своим делам. Но я не даю ей меня обойти. Чуть смещаюсь в сторону, едва она предпринимает попытку обойти. Это получается неосознанно.
- Пятая вроде. Да, точно пятая.
- Я посмотрю по записи. Вы женщина пока подождите вот там, - она показывает в сторону входа в отделение, - и халат надо было надеть.
- Хорошо, - отвечаю я и иду следом за медсестрой к посту.
Она проходит за свою стойку и смотрит в журнал с записями от руки.
- Пятая вы сказали? - поднимает на меня взгляд.
- Да, точно пятая.
- Перевели в общую палату по состоянию здоровья. В хирургическое отделение.
- А это где? - спрашиваю я.
- Вы через него шли, - объясняет она так, словно это очевидные вещи, которые все окружающие должны знать.
- А у вас не указано в какую палату? - делаю ещё одну попытку наладить диалог.
- Нет. Там свой младший медперсонал. У них спросите, - она будто сжалилась, и добавляет. - В ординаторской точно должны знать.
- Спасибо, - говорю я и тороплюсь в сторону двери.
Найти ординаторскую удаётся не сразу. Первый раз прохожу отделение насквозь. И приходится развернуться обратно.
Дверь ординаторской сделана так неудачно, сразу заколонной, если идти от реанимации. Вот я и не увидела её в первый раз.
Стучу в дверь и сразу захожу, не дожидаясь разрешения. Я уже не в той практически панике, как ещё минуту назад, когда сына потеряла. Но всё же, не рекомендовала бы сейчас вставать у себя на пути.
- Доброе утро, - обежав большую комнату с несколькими столами и мониторами на них, говорю я.
- Доброе, - отзывается мужской голос справа.
Там стоит диван, на котором сидит мужчина в тёмно-синем медицинском костюме. Он смотрит скучающим взглядом, и сам не проявляет ни малейшего интереса.
- К вам сына моего перевели. Из интенсивной, - добавляю я деталей, на его невысказанный вопрос. - Громов, Максим.
Врач чуть слышно вздыхает. Встаёт с дивана и идёт к одному из столов. Садится и стучит по клавиатуре пальцами.
- Громов, Максим, - повторяет за мной.
- Да, - говорю я.
- В шестой палате. Это как выйдите и налево.
Врач начинает немного возвращаться в рабочее состояние.
- Спасибо доктор.
Палату нахожу легко. На самом деле я мимо неё проходила сегодня. Дважды.
Двери открыты. Я подхожу осторожно. Всё-таки это мужское отделение. Меня как мать ничем сейчас не смутить. Но лежащие мужчины могут быть со мной не согласны.
- Доброе утро, - говорю я и останавливаюсь в дверях.
В палате всего трое пациентов. Двое совсем стареньких, один из которых вообще лежит и на моё приветствие не реагирует. Один в углу сразу возле двери чуть более живой. Что-то достаёт из своей тумбочки. И ещё один мужчина прямо напротив входа. Он лежит на кровати, заложив за голову ладони.
Взгляд пробегает по палате ещё раз.
Максима нет. Сердце стучит не ровно.
Нет. Я точно проклята.
- Мам? - голос сына за спиной, заставляет вздрогнуть и вздохнуть с облегчением.