«Мамочка, почему ты мне ничего не объяснила? Неужели так сложно было помочь?!» – мысленно кричу на неё.
А может она объясняла. Мне сейчас кажется, я вообще всё забыла. Совсем.
Делаю несколько коротких глотков воды. Она кажется сладковатой. Снова начинает подташнивать.
Дамиль подходит ко мне, протягивает руку.
Всё? Мы идём в постель?
Моё тело категорически отказывается слушаться. Муж вздыхает. Хмыкнув, делает ко мне ещё один шаг. Вдыхаю, чувствуя запах его одеколона. Пытаюсь сглотнуть слюну.
– Ты точно не девственница? – спрашивает он без грамма издёвки. Или мне так кажется. Я не знаю!
– Ты же знал, – опускаю дрожащие ресницы в пол.
– Знать и видеть – не одно и тоже. Пойдём, я покажу тебе твою комнату, – сам берёт за руку и тянет за собой.
– Мою? – спотыкаюсь от удивления.
– Твою. Оттуда открывается отличный вид. Есть свой душ и гардероб. Сейчас привезут доставку. Тебе надо поесть и отдохнуть, а потом мы поговорим. Мне нужна твоя вменяемость.
Глава 6
Аиша
Я сегодня слишком ранимая. Или раненая. Или даже убитая выстрелом в самое сердце. Звоном напряжённых нервов отдаётся всё от слов мужа про отдельную комнату до вида из окна. Он действительно шикарен.
Дамиль уходит встречать курьера, а я прислоняю обе ладони к оконному стеклу до самого пола и смотрю на светящиеся в темноте «вены» большого города, парк, усеянный фонариками круглый год. За ним высотки, упирающиеся крышами в черноту неба, затянутого тучами, а потому совсем без звёзд.
В комнате нет штор. Стёкла разделены между собой чёрной рамой, что помогает ощущать стены и пространство вокруг себя как безопасное. Но от высоты всё равно перехватывает дыхание. Мне нестрашно. Самое ужасное уже случилось, а это – красиво.
Оглядываюсь на кровать. Большая, застеленная покрывалом глубокого синего цвета. Две белые подушки и ещё одна поменьше, в тон покрывала. Я буду просыпаться с видом на город.
За зеркалом во всю стену, разделённым такими же чёрными рамами, как и окно, находится скрытая от посторонних глаз часть спальни. Мне немного неуютно от размеров зеркала. Заглядываю за него. Тут два небольших помещения. Совмещённый туалет и душевая кабина, ну и гардероб, про который говорил муж.
Полки, вешалки заполнены моими вещами. Когда их успели перевезти из квартиры, я не знаю. Разложили, развесили. В выдвижных ящичках украшения и нижнее бельё. Обнаруживаю несколько новых комплектов. Надеюсь, это не Дамиль. Хотя он же теперь имеет полное право покупать мне бельё.
Услышав шаги, возвращаюсь в спальную зону.
– Нравится? – спрашивает муж.
– Красиво, – отвечаю, опустив голову.
Он подходит ближе. Очень близко. Я перестаю делать вдохни. Жду. Ощущаю на щеке лёгкое касание его пальцев. Запрещаю себе отшатываться. Сжимаюсь в пружинку. Снова жду.
– Как ты дрожишь… – скорее выдыхает, чем говорит Дамиль. – Неужели я такой страшный?
Вот что я ему сейчас должна ответить?
– Я же сказал, мы просто поужинаем. Ты будешь отдыхать. Чего ты боишься? Аиша, – требовательно приподнимает моё лицо, надавив под подбородком.
Не получив ответа, хмыкает и уходит.
Выдохнув, сажусь на край кровати. Комкаю красивое платье. Дамиль приносит мне ужин на подносе. Берёт лицо в ладони, заглядывает в глаза и прижимается губами ко лбу.
– Отдыхай.
Разворачивается и снова уходит. Моё сердце несколько раз мощно ударяется о рёбра и начинает разгоняться. Сижу ещё минут десять, наверное. На всякий случай. Вдруг передумает, вернётся. Но нет. Дамиль больше не приходит в мою комнату.
Перебрав вещи на полках, нахожу полотенце и длинную ночную сорочку с рукавом до локтя. Разбираюсь с душевой кабиной. Спрятавшись за матовым стеклом, смываю с себя макияж и средства для укладки волос.
На полочках ванной нахожу свои флаконы, баночки для ухода. Они и правда перевезли всё. Долго вожусь, натирая тело молочком и нанося лёгкий ночной крем на лицо. Сушу и расчёсываю волосы.
Долго ищу, как выключается свет в спальне. Забираюсь под одеяло и смотрю в окно. С подушек мне не видно пола, и появляется ощущение полёта. Захватывающее, невероятное. Отдаюсь ему и позволяю себе заснуть.
А просыпаюсь резко. Аж сердце в груди начинает болезненно захлёбываться. Прижав к себе одеяло, часто моргаю, глядя на миниатюрную таечку неопределённого возраста. Неожиданно для самой себя улыбаюсь. Чёртовы нервы!
– Пора ставать, – говорит она, тщательно выговаривая слова на не родном для неё языке. – Обед.
Ищу взглядом, где бы посмотреть время. На стене напротив зеркальной висит плазма, а часов нигде нет. Зато над городом светит осеннее солнце. Тучки развеялись. Я принимаю это за хороший знак и выбираюсь из-под одеяла.