И считала я так потому, что знала я по-настоящему свободного художника Кузю или в этот раз в угоду ему важно назову его Сергеем Кузнецовым. Писал он свои полотна без оглядки на рубль и другие бумажки, без оглядки даже на будущего зрителя: Что он видел вокруг себя, или в себе, или в других: — всё это ложилось на его холсты. И были они красивы:, иногда грубы, иногда странноваты и непонятны, но были они свободны, как парящие в небе птицы, были они свободны, как и он сам, лысый и седой уже, свободный ото всего мира человек. По этим же причинам общаться с ним было чрезвычайно трудно, его не проданная ещё гениальность не сделала его упорядоченным и организованным человеком, и хаос из его головы мощными вихрями окружал его, и я часто обходила его стороной, стараясь не стать жертвой его беспорядочной жизни. Но нужны были вторые руки, и я ему позвонила:
— Кузенька!: — ласково начала я.
— Какой я тебе Кузенька!? — рявкнул на меня он.
— Сергей, ты мне не поможешь, я тут железяки привариваю:
— Электросваркой? Сам что ли? Ты варить умеешь? — удивился Серёга.
— Не умею, но варю. Мне помочь надо: подержать. Не подержишь?
— А когда надо?
— Сейчас, — ответила я. — Я хочу за пару дней закончить. А то съёмки намечаются, а мы работать не можем, вся студия металлом завалена.
— Заезжай тогда за мной, — согласился помочь мне Серега. — Я только сейчас с девушкой, но она уже собирается, уезжает. Заодно копчённой рыбы поешь, я сам закоптил только что.
— Как закоптил? А где? — удивилась я. Я представляла процесс копчения сложным и несовместимым с квартирными условиями занятием.
— Коптильню купил и закоптил, — ответил Серёга, как будто носки постирал.
— У тебя же даже балкона нет. Когда коптят, дым же вроде идёт?
— Я форточку открыл и нормально.
— Ничего себе. А у тебя сейчас Катя Воронцова? — поинтересовалась я. Катя Воронцова была постоянной девушкой Сергея уже несколько лет, но вскоре они расстанутся. Кате надоест неуправляемость, непредсказуемость, неорганизованность своего молодого человека, которому к тому же было уже за сорок пять, а самой ей было на двадцать лет меньше.
— Нет, не Катя. Катька злая стала в последнее время: Да ну её. Анька у меня в гостях, познакомились недавно на выставке.
— И что, опять молодая? — спросила я. Девушки у Сергея были все до двадцати трёх включительно, Катя Воронцова была исключением, превысив этот возрастной порог на целых два года. Что они находили в немолодом уже Сереге? Черт его знает. Может быть, все девушки мечтают стать Музой и, видя художника, ложатся с этой целью в постель с ним. Становятся они таким образом Музами или нет? Надо будет спросить их. — И что, опять молодая? — спросила я, зная уже ответ.
— Двадцать два года: — небрежно и без уважения к девичьей свежести, что-то жуя, ответил Сергей.
— Как тебе удается так? — позавидовала я. — Где ты с ними знакомишься? И почему такие молоденькие липнут к тебе всегда?
— Хуй их знает: Поебаться хотят, вот и липнут, — продолжал жевать Кузя, явно не ценящий, как бы этого следовало, эти свои удачи на любовном малолетнем фронте.
— Ты же не единственный, почему именно к тебе? — не могла я всё-таки понять этого его успеха. — Вот ты, зараза! Прямо расстраиваюсь от зависти.
— Да ладно, заезжай давай.
Я заехала. Жил Кузнецов недалеко от меня на улице Флотской в когда-то считавшейся трёхкомнатной квартире, разрушенной им настолько основательно, что количество комнат подсчитать теперь было нельзя:, их не было, но оставались руины стен то здесь, то там. «Последний день Помпеи» не меньше, изображала эта несчастная квартира. Но Серёга упорно называл этот процесс разрушения ремонтом и даже ремонтом, подходящим уже к концу. Имел в виду он конец Света? Возможно: я его не понимаю и даже не пытаюсь. Следы разрушений присутствовали на каждом квадратном метре, и с годами они разрастались, сужая и без того почти не оставшееся для жизни пространство. Стен, в привычном человеческом понимании, не существовало, их не было даже вокруг туалета, то есть одна стена случайно осталась стоять вместе с дверью в санузел, но с других сторон света всем предлагалось для обозрения писающие и какающие гости, таковых поэтому никогда не было, захотели пописать — пора Вам домой, не хрена рассиживаться по целому дню у Сереги в гостях. Сергей, конечно, оправдывался, обещая вместо туалетных стен возвести огромный аквариум, но пока только разруха окружала и туалет, и всё остальное. Мебели почти не было тоже, её заменяли неожиданные предметы, значение которых понимал только сам хозяин этой квартиры.