Обшарпанная дверь. «Проходите», — девушка пропустила меня вперед и вошла за мной.
— Садитесь вот на этот стул, — неожиданно по-хозяйски распорядилась блондинка.
— Неужели вы врач? — искренне удивилась я.
Девушка привычно села за стол, я поняла, что Рузгис Мария Владимировна передо мной.
— Похожи Вы на молоденькую медсестру, — только смогла в некотором смущении сказать я, Мария Владимировна в ответ хихикнула и начала задавать вопросы.
Будут мне их задавать потом еще столько много раз, набили они мне оскомину, поэтому не буду подробно описывать весь разговор. Цели смены пола у меня тогда не было, я, действительно, хотела просто раз в жизни проконсультироваться у сексопатолога — это первое, и получить направление к нужному эндокринологу — это моё скромное второе.
— Так. Пол, я поняла, Вы менять не собираетесь, — сделала вывод из долгого нашего разговора Мария Владимировна.
— Нет, пока, — согласилась я с этим противным для меня выводом.
— Очень хорошо, — похвалила она меня за мою устойчивость в мужском теле. — Сейчас я Вам всё объясню, что у Вас: У Вас не ядерная форма транссексуализма: — торжественно и с паузами Мария Владимировна вынесла свой вердикт тоном судьи, дарующего жизнь осужденному к повешению. Но я не стояла у петли или ещё её не замечала, и вердикт этот мне очень не понравился.
— Ну, прямо обрадовали, — перебила я ее. — Ядерная форма — это когда сами себя кастрируют? Чтобы избавиться от члена? Или надо иметь за плечами с десяток суицидальных попыток? Может быть, это не ядерная форма, а идиотизм или шизофрения? Может быть, жизнь у этих людей больше ничем не наполнена:, может быть, им терять нечего — нет работы, нет любимого человека, нет детей. Может быть, они наполнены страхом перед жизнью: и мечтами, — что вот сменю пол, прискачет принц на белом коне, и решит все мои проблемы, не надо будет работать и биться в этой жизни за выживание. Может быть, я не меньше их хочу стать женщиной, но моя жизнь наполнена не только мыслями о своей половой принадлежности. Иногда: даже не иногда, а чаще всего у меня нет времени даже вспомнить об этом. Да, мне некомфортно жить как мужчина, я с острой неприязнью отношусь ко всем мужским чертам и признакам в себе, но мне, к примеру, также было неприятно чистить унитазы кирпичом в армии, говно засохшее соскребать своими голыми руками, но я чистила, потому что так было надо: по заведенному порядку. У меня есть мама, она вправе рассчитывать, что я останусь для нее сыном: и папа тоже вправе рассчитывать на это: Ох! Не знаю: Это я сейчас так говорю. Может быть, когда-нибудь и я лягу на операционный стол, но сделаю это тогда, когда в моей жизни будут благоприятные для этого обстоятельства. И все эти слова — «я бы все отдала, всем бы пожертвовала:» Не хочу ничем жертвовать, хочу потерять минимум, а лучше ничего не потерять, только приобрести. Я хочу комфорта и всяческого для себя благополучия и моя половая принадлежность — только часть жизни, влияющая на это:, может быть, значительная и очень для меня важная, но всё-таки есть и другие вещи, которую наполняют мою жизнь смыслом: и удовольствиями… Вот:.
Мы еще поговорили. Мария Владимировна дала мне телефон психоэндокринолога, который находился в том же корпусе. На том мы и расстались с симпатичной блондинкой.
— Борис, здорово! Вейсман звонит, — я узнала знакомый голос.
— Игорь, привет! Сто лет тебя не слышал, — радушно ответила я. — Как твои дела? Работаешь? Откуда ты сейчас?
— Работаю. Не поверишь, я теперь старший оперуполномоченный по особо важным делам в таможне, — Игорь сразу начал разговор со своего неожиданного достижения в жизни.
— Ого! Ничего себе! А как же ты туда попал? — удивилась я.
Все прошлые занятия Игоря Вейсмана были направлены на еблю с богатыми мужиками, он был геем. Однажды он приехал ко мне и заказал съемку собственной персоны. «Зачем тебе тратить деньги?» — спросила я.
— Хочу календарь сделать со своим лицом, — начал объяснять он.
— За свои деньги? — удивилась я.
— Да:, - он помялся. — Понимаешь, я мужика богатого нашел, мы вместе проводим время в таких местах, в таких богатых тусовках: Там у всех папочек такие мальчики! Кроме того, что они симпатичные, они еще что-то из себя представляют — кто-то танцор балета, кто-то художник, архитектор один есть: Все ходят выпендриваются друг перед другом. А я кто? Я даже не работаю нигде. Мой начал комплексовать.