— Мне даже интересно сходить посмотреть на это зрелище, — злопыхательски добавила Катя.
— Если успеем, сходим.
Мы подъехали к Катиному дому, было поздно, но все ее ждали. Гиля, ее бабушка, приготовила традиционный для Катиных возвращений капустный пирог. Мы наелись его среди ночи и заснули в ее девичьей свежей постели.
Я опять подъехала к психушке на Потешной. В ворота танком я уже не пыталась въехать и скромно поставила машину на свободное у ворот место. Теперь я шла на прием к психоэндокринологу. Я записалась на прием к Василенко Любовь Михайловне и уже опаздывала к назначенному времени. Тот же корпус, уже всё знаю и не новичком нахожу нужное отделение. В дверях сталкиваюсь с двумя девушками. В другом месте не обратила бы на них внимания. Здесь пониманию, что девушки эти того же самого происхождения, что и я, происходили они от мужчины. Одна — азиатка, они все на одно лицо, скулы, узкие глазки, но: очень женственная, без своей подружки она не обратила бы на себя внимания даже здесь. Вторая, с непропорционально длинной шеей, с большим напоказ кадыком посередине, волосы в хвостике, челка, дешевые шмотки, юбка неизвестных времен покроя, — но все равно парень, обычный дефективный парень. Мы замерли, как по команде:, посмотрели оценивающе друг на друга, и я вошла в дверь.
— Вы ко мне? — не поворачивая головы, спросила меня женщина в белом халате, сидящая за столом.
— Я к Любовь Михайловне. Здрасьте!
— Здравствуйте! Это я, — поздоровался со мной затылок с рыжим пучком. — Проходите, садитесь. Посидите одну минуточку, я отбегу на секундочку.
— Хорошо, посижу, — послушно согласилась я.
Любовь Михайловна, посуетившись напоследок над своим столом, вышла из кабинета. Не было ее сорок минут! Такое отношение к клиенту было доброй традицией в этом замечательном месте. У трансика же здесь решается жизнь, решается его пол, врачи вершат его судьбой, — он все потерпит, не только подождет сорок минут. У меня ничего не решалось, поэтому я не хотела никого ждать и приготовилась уже злиться. Я сидела в небольшом темном кабинете, грязные окна не давали возможности радоваться свету, а включенную лампочку я так никогда и не увидела в мрачной келье Любовь Михайловны. Дверь приоткрылась, вначале осторожно появились узкие глазки, потом смело и с шумом в кабинет вошли две мои, встреченные на лестнице «подружки».
— Привет! — азиатка была явно главной в этой паре, голос у нее был абсолютно женский, но она постоянно добавляла к нему чересчур театральные интонации, как в детском спектакле.
— Здрасьте! — я испуганно смотрела на эту пару, я еще никогда не общалась с транссексуалками, мне было неловко.
— Мы увидели, что Василенко вышла, решили зайти познакомиться со своей подружкой, — объяснили они своё появление в кабинете.
— Со мной что ли? — испугалась я ещё больше.
— Ну, а с кем же, девочка?
— Ну, здрасьте! — я с перепугу поздоровалась еще раз.
— Здоровались. Ну, чего ты боишься? Мы не укусим. Меня зовут Ириша, — представилась женственная азиатка.
— А меня Евгения, — Евгенией назвалась нескладная девушка с кадыком. Пока мы разговаривали с Иришей, она молчала, но свой вклад в наш разговор она делала отчаянной жестикуляцией, как будто переводя Иришу для меня глухонемой.