Думая об этом, я одновременно искала удачную позу для своей широкогрудой пловчихи. Я ее вертела, но талия никак не хотела обозначиться на ее крепком теле, а жопа не становилась шире. Самой удачной, в итоге, для нее оказалась поза на четвереньках, да и заниматься дальнейшими поисками мне уже не хотелось, я закрыла глаза, представила перед собой мягкую, с широкими бедрами Катю, ее всегда было проблемно поставить в такую естественную для женщины позу. «Это для меня слишком унизительно — стоять на четвереньках. Что я, жалкая „дырка“ что ли или собачка?», — возмущалась она. «Катя, все женщины встают иногда так, в этом нет ничего стыдного! Спроси у своих подружек. Вот позвони Лене Ван, спроси её:». «Нет!», — отрезала обычно она: «Давай как-нибудь по-другому». Поэтому представить ее сейчас перед собой несговорчивую и гордую, стоящую покорно на четвереньках, было особенно приятно. Она послушно стояла, постанывала, я гладила одной рукой безвольно свесившуюся ее грудь, иногда моя рука скользила ниже, трогала животик:, еще ниже:.
Я стояла в ванной. Прежде чем снять с себя презерватив, я внимательно изучала инструкцию, приклеенную на «Мирамистине». Так: Поливаю вокруг, снимаю презерватив, опять поливаю: Ну, и дальше без подробностей по инструкции.
Я вышла, залезла в постель и почувствовала, что засыпаю.
— Эй, ты спишь? — Лена толкнула меня в плечо.
— Ой, извини, но я после двенадцати недееспособна. Я сейчас засну, — я повернула к ней голову, но уже не смогла открыть глаза.
— А поболтать ты собиралась?
— Не могу. Извини, — сонно бормотала я. — Давай завтра. Ложись лучше рядышком, поспим вместе:
— Вот еще!: Я не привыкла ночью спать. Я тогда пойду.
— Возьми деньги в кармане куртки. Ты говорила — 100 долларов?
— Я тебе говорила, что денег с тебя не возьму: и не возьму.
— Возьми, пожалуйста, а то я буду чувствовать себя нехорошо. И я на тебя обижусь.
— Не обидишься.
— Возьми:, - и я заснула. Наплевать на деньги, пусть их утащат все, только бы сейчас поспать:.
Утром я открыла глаза: «Деньги!». Я вскочила с постели, взяла джинсовую свою куртку и пощупала карманы: — похожей толщины пачка нащупывалась, уже хорошо! Я достала их, пересчитала — 1500, сто долларов она забрала. Надо же — порядочная! Деньги на месте.
Я несколько часов, обалдевшая, просматривала видеозаписи кастингов, проведенных Юлией Соболевской. В Москве были десятки модельных агентств, несколько актерских, в Питере всех их заменила всего лишь одна миловидная женщина. Юлия Соболевская подбирала актеров для всех нескончаемых, снимающихся в основном в Питере, сериалов, и теперь она подбирала моделей и актеров для съемки рекламы «Петра».
Лица, лица: Мое участие в их просмотре было совершенно бессмысленным. Я знала, выберут всё равно рожи, на которые ткнёт пальцем клиент, а он сидел рядом на соседнем кресле, менеджер «Джапан Табако», самый младшенький менеджер в громоздкой пятиступенчатой системе управления такой крупной компании. Вдруг выберут лицо неудачное, его можно будет безболезненно выгнать. И скатится это решение по этим пяти ступенькам вниз, и потеряет человек высокооплачиваемую работу. И будет он рассылать свои резюме, будет рассылать их долго, может быть, даже не один год, прежде чем он найдет себе работу другую. Всё это понимал младшенький менеджер и упорно не хотел, решительно указав пальцем на удачное лицо на экране, уверено сказать: «Этот, этот и этот, запишите их фамилии, они подойдут для нашей рекламы». Нет, на это не было у него ни сил, ни решительности. Не хотел он терять работу, не хотел рассылать свои резюме, он по десятому разу смотрел одни и те же лица, и я, злясь, и, думая о прогулках по прекрасному Питеру, возможность, которых уплывала вместе со временем, тот же самый десятый раз смотрела вместе с ним одно и то же.
— Я хочу поговорить о следующих съемках для «Петра», — Петя сел на соседнее со мной кресло.
— Ну: — буркнула я ему.
— Мы пока работаем над креативной частью, нужны зимние, активные виды отдыха. Что-то предварительно уже утверждено:, вот, наконец, сюжет с соколиной охотой утвердили: