— А санки? К примеру, на санках люди катаются: Чем не зимний активный вид отдыха? К тому же, для всех привычный, — предложила я первое, что пришло в голову.
— Санки мы предлагали, у нас все агентство сидело и составляло списки всех возможных и невозможных занятий зимой. Все писали и секретарши, и менеджеры: Потом сделали общий список и предложили всё клиенту.
— А креатив-директор на что? — усмехнулась я.
— Какая разница: Мы работаем коллективно.
— А санки чего не подошли? — спросила я.
— Клиент сказал, что катание на санках будет ассоциироваться у потребителя с опасностью, а, значит, это будет напоминать ему об опасности курения, что обязательно повлияет на продажи.
— Хуйня какая! А сокол в глаз клюнет? Это не опасность? Или они его так и будут снимать в кожаном набалдашнике? И всё это слишком напыщенно и далеко от народа, если они, конечно, представляют своего клиента. Они, что думают, что их сигареты князья курят?
— Черт их знает! От нашего списка и так уже почти ничего не осталось. Пусть клюнет. Пока они на нашего сокола согласны: Ладно, мы над этим работаем. Сейчас мы сделаем перерывчик, выпьем, закусим и мы его: — Петя незаметно кивнул в сторону клиента, — увезем по заранее предусмотренному плану и быстренько выберем того, кого надо. Всё равно уже наметили кого именно. Это уже будет быстро, — Петя заговорщицким тоном пытался меня успокоить.
Быстро не вышло, менеджера увезли, но я никуда уже не успевала, надо было встречать Катю с Асланом. Мне дали водителя и я, купив огромный букет роз, поехала в аэропорт. Я встретила загоревшую и отдохнувшую мою любимую девушку, так я, окрыленная любовью, думала тогда в аэропорте. Мы поужинали, погуляли по ночному городу, вернулись в гостиницу и тут же заснули… Катина физиология была в эти дни не на этапе, возможном для секса.
Я, затаив дыхание, стояла посреди Исаакиевского собора. Я была потрясена богатством и величием этого исполинского храма. Напоминал он внутри больше католический, чем православный собор. Мы пристроились к какой-то экскурсии и, стоя за спинами приехавшей из неизвестного города группы туристов, с интересом слушали гида: — строили 40 лет: прошлый век: архитектор — француз и т. д… На самом верху было что-то типа просмотровой площадки, огибающей кругом грандиозных размеров купол собора. Огромная высота: — про нее что-то говорил гид, но цифр в голове не осталось, но в памяти навсегда сохранилась красивая завораживающая высота над городом, над всем миром, ощущение другого времени:
— Как красиво! — восторженно вырвалось у меня.
— Олька! Красиво, но я боюсь высоты, пойдем, я боюсь, — заныла Катька.
— Не бойся, дай я тебя обниму, — одухотворенная храмом, мне хотелось счастливой близости, не секса, просто теплого объятия моей любимой.
— Ты неуклюжая, ты сейчас меня только свалишь вниз. Ай, не трогай! — моя любимая не разделяла моих восторгов и только сварливо ныла здесь в вышине прекрасного города.
— Ой, Катя:, ничего тебе неинтересно, — я грустно вздохнула.
— Мне интересно, но у меня фобия, я боюсь высоты, — плаксиво оправдывалась Катя. — Я в этом не виновата.
— Давай чуть-чуть постоим, хотя бы одну минутку. Расскажи лучше, как съездила.
— Нормально, как всегда, — подозрительно односложно и, также подозрительно потупив взгляд, ответила Катя.
— А Соррея как? — подозрения мои направились в верную сторону.
— Нормально, — Катя сказала и повернула голову в сторону.
— У тебя с ней роман? — я заглянула ей в лицо.
— Да, нет же, всё как обычно, — но говорила она не как обычно и упорно не смотрела мне в глаза.
Я взяла ее за плечи и повернула к себе.
— На меня смотри. Не отворачивайся. Ты влюбилась в Соррею?
— Не знаю, — и взгляд её опять повис куда-то вниз.
— Значит, все-таки влюбилась, — гневно, голосом Отелло я попыталась выяснить серьезность её любовной связи с арабкой.
— Не знаю: Она мне призналась в любви, — Катя убрала мои руки и опять отвернулась.
— Если бы она просто призналась в любви, ты бы сама об этом рассказала мне сразу: Ты в нее влюбилась: Ты с ней уже целовалась? — роль Отелло я к счастью позабыла и Катю по умному сценарию Шекспира душить малодушно не стала, а только разъяренно сверкала глазами и обильно брызгала слюной ей в лицо.
Катя молчала. Её гордый профиль с сжатыми губками упрямо смотрел на игрушечный город внизу.
— Ты целовалась с ней?
— Да:
— И ты ей тоже объяснялась в любви?
— Да:
— Пиздец, — подытожила я и надолго замолчала. Теперь уже я рассматривала город, окруживший невроятных размеров собор:.