Приехал из Египта Катин жених «мистер» Соррея или как её ещё все называли Саша. Я уже не ревновала Катю к ней, Катя сама без всякого на нее давления торжественно отреклась от этой своей любовной связи. Мне даже было немножко обидно за Сашу, она так старалась, приложила столько сил для покорения Катиного сердца, но впечатление хорошего парня от неё без усердных её ежедневных ухаживаний быстро развеялось в Катином сознании. Катя опять запела: «Я не лесбиянка, я к Саше никакого отношения не имею, мы просто дружим».
— Катя, — говорила я, — ты что, забыла, как в Питере, стоя на Исаакиевском соборе, ты говорила, что любишь Сашу?
— Не было такого, не ври, — бессовестно отрекалась от своей любви Катя.
— Так это было всего месяца полтора назад. Ты не можешь этого не помнить. Тебе не стыдно врать? Ты, вообще, замуж за нее собиралась. Не знаю, как, но собиралась.
— Такого не может быть, я такого не говорила, — упиралась она.
— Дословно цитирую: «Катя, ты что, замуж за нее собираешься?» «Не знаю», — говорила ты, и голову так гордо поднимала и смотрела куда-то вдаль. Тьфу! — я изобразила Катю на Исаакиевском соборе.
— Всё, заткнись, а то получишь, — отвечала она.
Разговор на этом заканчивался, но он повторялся у нас потом сотни раз в будущем, и Катя упрямо не хотела сознаваться в существовании в прошлом романа с Сашей. А почему? Чем Саша хуже других мужиков? Она ухаживала за женщинами так, окружала их таким вниманием и заботой, какую многие женщины никогда в своей жизни не увидят ни от одного мужчины. Результат — Катя будет не единственной Сашиной «жертвой», многие женщины, соскучившиеся по мужскому вниманию, будут с удовольствием получать его от арабской женщины Саши.
Я переживала, как ко мне отнесется Саша. Мне не хотелось конфликтов и глупых сцен ревности между комичными персонажами, претендующих на Катино сердце. Одна воинственно считала себя мужчиной, имея при этом полноценную жирную пизду, другая, имея член, была убеждена, что она женщина. Притом окружающее их общество было в этом с ними так же воинственно не согласно. При этом мы обе упорно считали, что можем быть полноценными мужьями прекрасной Екатерины. Конечно, у меня было много аргументов в пользу своей персоны, — от меня могли бы быть еще дети, я могла юридически жениться, я могла полноценно заниматься традиционным сексом: напоминаю тем, кто с ним не знаком, — это когда член находится в близкой дружбе с любимой пиздой: Но тут дело вкуса, я даже не была уверенна, является ли для Кати это таким уж достоинством, или пиздолизание вполне могло его заменить. Я вздохнула, я не только не имела Катю «у себя в кармане», я до сих пор её даже хорошо не знала. «Ну, что за сучка!» — страдала я за рулем по пути в Шереметьево. Я вместе с Катей ехала встречать её мусульманскую подругу.
В проходе появился загорелый, жирный, с короткими кучерявыми волосами, запеченный под африканским солнцем, довольно симпатичный пончик. Девяносто пять килограмм при росте метр шестьдесят —:невысокий «мужчина». Саша в джинсовом комбинезоне мужской походкой, переваливаясь с ноги на ногу, шла по таможенному коридору к выходу.
— Сашенька, привет! Как долетела? — Катя с Сашей расцеловались.
— Привет! Нормально. Здравствуйте, меня Саша зовут, — не дожидаясь, когда нас представит Катя, Соррея протянула мне руку. Рука потянулась ко мне нехотя и с неприязнью. Слово «привет» Саша произнесла «бривет». Катя объяснила, что в арабском языке нет звука «п», поэтому многие арабы вместо нее произносят «б».
— Здравствуйте! Меня Борис зовут, — тоже представилась я.
— Тебя Олей называть или Борисом?
— Как хочешь, называй. Мне всё равно, — чтобы она меня называла Олей, мне не хотелось, это ставило меня на ступеньку ниже в моих отношениях с Катей, но и Саша понимала это и, конечно, стала называть меня именно так.