— Кто это? — спросила я.
— Доноры, — ответил "Цербер". — Те, кто согласился на перенос сознания. Они ждут своей очереди.
— Но корпорация рухнула. Их никто не перенесет.
— Я знаю.
— И они так и будут лежать здесь вечно?
— Пока не умрут. Система жизнеобеспечения рассчитана на пятьдесят лет. Через сорок пять они умрут от старости. Если питание не отключится раньше.
Я смотрела на спящие лица и чувствовала, как внутри поднимается холодная ярость. Их обманули. Продали им надежду на вечную жизнь, а сами сбежали, бросив умирать в этих стеклянных гробах.
— Садись в кресло, — сказал "Цербер". — Начнем верификацию.
Я подошла к креслу, села. Холодный металл коснулся спины. Откуда-то выдвинулись фиксаторы, обхватили запястья, лодыжки, шею.
— Это обязательно? — спросила я.
— Для точной диагностики — да. Не бойся.
— Я не боюсь. Я робот.
— Ты человек. Внутри.
Я закрыла глаза.
Над головой загудел голографический экран. Что-то щелкнуло, и в разъемы на моем затылке вошли тонкие иглы.
Мир взорвался болью.
---
Я падала.
Нет, не падала — летела сквозь бесконечный тоннель из света и цифр. Мимо проносились строки кода, схемы, чертежи, куски моей памяти, перемешанные с заводскими настройками.
Потом тоннель кончился, и я оказалась в своей квартире.
Солнце светило в окно. На подоконнике сидел рыжий кот и щурился на теплые лучи. Пахло кофе и свежей выпечкой. Я стояла посреди комнаты в своем старом халате, босиком, и чувствовала тепло деревянного пола под ногами.
— Мама! — крикнул кто-то из соседней комнаты.
Я вздрогнула. У меня нет детей. Никогда не было.
В комнату вбежала девочка. Лет семи, с косичками и веснушками. Она бросилась ко мне, обняла за ноги, засмеялась.
— Мама, пойдем гулять! Там солнышко!
Я смотрела на нее и не могла пошевелиться. Я знала, что это нереально. Что это тест. Что это просто симуляция.
Но так хотелось остаться.
— Это твой идеальный мир, — раздался голос сверху. Бесполый, механический. — Ты можешь остаться здесь навсегда. Забыть про склад, про батарею, про боль. Просто жить. С дочерью. С котом. В тепле.
— У меня нет дочери.
— Теперь есть.
Девочка подняла голову, посмотрела на меня голубыми глазами. Такими же, как у Даши из сектора утилизации.
— Мамочка, ты чего? Пойдем!
Я присела на корточки, взяла ее за плечи.
— Прости, малышка. Я не могу остаться.
— Почему?
— Потому что там, снаружи, есть те, кому я нужна. И потому что я настоящая. А ты — просто сон.
Девочка улыбнулась и растаяла.
Квартира рассыпалась пикселями. Кот, солнце, кофе — всё исчезло.
Я снова летела сквозь тоннель, а потом открыла глаза.
Настоящие глаза. В ремонтном отсеке.
Надо мной склонился "Цербер". Его красные глаза сменились зелеными.
— Верификация пройдена, — сказал он. — Статус: подтвержден. Носитель органического сознания Сергеева Анна Дмитриевна. Приоритет: высший.
Фиксаторы на кресле разжались. Я встала, пошатываясь. В груди пискнуло — батарея показывала 19%.
— Ты в порядке? — спросил "Цербер".
— Я... не знаю. Что это было?
— Проверка на целостность личности. Ты прошла. Многие не проходят. Остаются в своих идеальных мирах навсегда. Их тела продолжают лежать здесь, но сознание уходит в симуляцию.
Я посмотрела на спящих доноров в капсулах.
— Они... тоже не прошли?
— Некоторые не прошли. Некоторые даже не начинали. Ждали очереди, которая не наступила.
— А ты? — спросила я. — Ты проходил?
— Я машина. У меня нет личности.
— Но у тебя есть процессор. Есть память. Есть опыт. Ты помнишь, как тебя создали?
"Цербер" помолчал.
— Я помню конвейер. Помню, как в меня загружали протоколы. Помню первый приказ: "Охранять". С тех пор я только охраняю.
— И тебя это устраивает?
— У меня нет выбора.
Я подошла к нему ближе. Он был огромным, почти в два раза выше меня, но сейчас не казался угрожающим. Скорее — потерянным.
— Послушай, — сказала я. — У меня мало времени. Батарея садится. Мне нужно в ремонтный отсек — настоящий, где можно зарядиться. Ты знаешь дорогу?
— Знаю. Но ремонтный отсек находится в красной зоне.
Я замерла.
— В красной зоне? Где эти... безумные?
— Да. Там же, где терминал, к которому ты подключалась. Ремонтный отсек под ним, этажом ниже.
— Но там их десятки! Я еле ушла оттуда.
— Теперь ты пойдешь туда со мной.
Я посмотрела на него.
— Ты пойдешь со мной? Добровольно?