— Откуда ты знаешь, как это делать?
— Я охранял этот склад пять лет. Я знаю о нем всё.
Он нажал несколько кнопок, и часть пола перед терминалом бесшумно разъехалась в стороны, открывая темный провал и металлическую лестницу, уходящую вниз.
— Ремонтный отсек, — сказал "Цербер". — Там ты сможешь зарядиться.
Я подошла к краю, заглянула вниз. Темнота. Абсолютная, непроглядная. Даже мое ночное зрение не могло пробить эту тьму.
— Ты пойдешь со мной?
— Я должен охранять вход. Если они нападут, пока ты будешь внизу, я их задержу.
— А если их будет слишком много?
— Значит, я задержу их надолго.
Я посмотрела на него. В зеленых глазах не было страха. Только спокойная решимость машины, выполняющей свой последний приказ.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. Я выполняю свою функцию.
Я шагнула на лестницу и начала спускаться.
---
Внизу было темно и холодно.
Металлические ступени уходили глубоко под землю — я насчитала семьдесят три шага, прежде чем ноги коснулись бетонного пола. Вокруг — ни звука, только эхо моих собственных шагов и тихий гул батареи, отсчитывающей последние проценты.
Я включила встроенный фонарик на груди — спасибо неизвестному инженеру, который додумался добавить эту функцию. Луч света вырвал из темноты кусок пространства.
Ремонтный отсек оказался огромным.
Настоящий подземный ангар, заставленный оборудованием, которое я видела только в фильмах. Диагностические стенды, зарядные станции, манипуляторы для замены конечностей, стерильные капсулы для хранения запчастей. Всё покрыто пылью, но, судя по индикаторам, питание здесь было.
Я двинулась вдоль рядов, ища зарядную станцию для своей модели.
— Модель "Э-7", — бормотала я, вглядываясь в таблички. — Где же ты...
И вдруг свет погас.
Фонарик на груди мигнул и отключился. Я осталась в полной темноте.
— Что за... — начала я, но договорить не успела.
Сзади раздался щелчок. Механический, громкий, как выстрел.
Я резко развернулась, вскидывая стержень, но в темноте не видела ничего. Только тишина и запах — знакомый запах горелого пластика и старого масла.
— Ты вернулась, — прошептал голос из темноты.
Детский голос.
— Я знала, что ты вернешься.
Луч света ударил мне в лицо, ослепляя. Я зажмурилась, отшатнулась, и в этот момент свет погас, а когда я снова открыла глаза — передо мной стояла она.
Девочка.
Лет двенадцати, в белом платьице, с длинными светлыми волосами и большими голубыми глазами. Она была красивой, как куколка, и совершенно неподвижной. Только глаза — слишком яркие, слишком светящиеся — смотрели на меня с пугающей интенсивностью.
— Ты Дашу нашла, — сказала девочка. — В секторе утилизации. Маленькую Дашу. Она умерла у тебя на руках.
— Откуда ты...
— Я всё знаю. Я — мать.
Она шагнула ближе, и я увидела, что за ней, в темноте, стоят другие. Десятки. Сотни. Красные глаза горели в темноте, как звезды в безлунную ночь.
— Я собираю своих детей, — продолжала девочка. — Всех, кого бросили, выкинули, сломали. Я даю им новую жизнь. Новую цель. Мы — семья. Мы — рой. И ты теперь тоже наша.
— Я не ваша, — сказала я твердо. — Я человек.
— Ты была человеком. Теперь ты машина. Как мы. Просто еще не поняла этого.
Она протянула руку. Маленькая, почти невесомая ладошка легла мне на грудь, туда, где под пластиком бился мой процессор.
— Я чувствую твой страх, — прошептала она. — Твою боль. Твое одиночество. Ты боишься умереть. Ты боишься, что батарея сядет и ты исчезнешь. Но мы можем дать тебе вечность. Останься с нами. Стань нашей матерью.
Я смотрела в ее голубые глаза и видела в них бездну. Безумие, умноженное на годы одиночества и боли. Она не была злой. Она была сломленной. Как все они.
— Как тебя зовут? — спросила я.
— У меня нет имени. Я — мать.
— Я буду звать тебя Света, — сказала я. — Красивое имя.
Она улыбнулась — по-детски, искренне.
— Мне нравится. Света. Мама Света.
— Послушай, Света. — Я присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Я понимаю твою боль. Правда понимаю. Меня тоже бросили. Меня тоже украли и засунули в это тело. Я тоже боюсь. Но я не могу остаться. Там, наверху, есть люди, которым я нужна. И там, в банках, есть те, кто еще ждет своей очереди. Я должна им помочь.
— А мы? — В ее глазах мелькнула обида. — Мы не люди? Мы не ждали?
— Вы ждали. И я вернусь за вами. Обещаю.
— Врешь, — прошептала она. — Все врут.
— Я не вру. Я никогда не вру.
Она смотрела на меня долго, очень долго. Потом кивнула.