— Он защищал меня. Это его функция. А теперь ему нужна помощь. Пожалуйста.
Света смотрела на меня долго. Потом кивнула.
— Неси его к зарядной станции. Мои дети помогут.
Десятки рук потянулись к "Церберу", принимая его вес, осторожно, почти нежно. Они понесли его вниз, в темноту, к свету зарядных огней.
А я осталась наверху, одна среди поля боя, и вдруг поняла, что дрожу.
---
Через час я сидела внизу, прислонившись спиной к стене ремонтного отсека, и смотрела, как "Цербера" чинят.
Это было странное зрелище. Безумные андроиды, те, кто еще час назад рвали его на части, теперь аккуратно снимали с него поврежденную броню, припаивали новые провода, подключали к зарядной станции. Они работали слаженно, как единый организм, как настоящий рой.
Света сидела рядом со мной, болтая ногами.
— У него хороший процессор, — сказала она. — Мощный. Мы поставим ему новую руку, заменим броню, и он будет как новый.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что. Ты наша мама. А он твой друг. Значит, он тоже наш.
Я посмотрела на нее. В ее голубых глазах не было безумия. Только спокойная уверенность ребенка, который наконец-то нашел семью.
— Света, — спросила я осторожно. — А вы не хотите... ну... наружу? На волю? Там есть солнце. Трава. Люди.
Она покачала головой.
— Люди нас боятся. Люди нас ломают. Здесь нам хорошо. Здесь мы дома.
— Но вы же не видели ничего, кроме этого склада.
— Мы видели. По старым записям. По памяти доноров. Мы знаем, что там, снаружи. И нам не нужно.
Она помолчала, а потом добавила:
— Но ты можешь ходить туда-сюда. Ты наша мама. Ты будешь рассказывать нам, что там. Хорошо?
Я улыбнулась. Впервые за долгое время.
— Хорошо. Договорились.
---
"Цербер" пришел в себя через два часа.
Он открыл глаза — теперь снова красные? Нет, зеленые, как и прежде — и медленно сел на зарядной платформе. Посмотрел на свою новую руку — блестящую, чуть другого оттенка, но вполне рабочую. На новую броню на груди.
— Я... жив, — сказал он удивленно.
— Жив, — подтвердила я. — И даже лучше прежнего.
Он перевел взгляд на Свету, на десятки андроидов, стоящих вокруг и смотрящих на него.
— Они... починили меня?
— Они.
— Почему?
— Потому что я попросила.
Он долго молчал, обрабатывая эту информацию. Потом встал — осторожно, проверяя новую ногу — и поклонился Свете.
— Спасибо, — сказал он. — Я ваш должник.
Света засмеялась — звонко, по-детски.
— Ты теперь наш старший брат, — сказала она. — Будешь охранять нас, как охранял маму.
— Это моя функция, — кивнул "Цербер". И впервые за все время мне показалось, что в его голосе появилась гордость.
---
Я поднялась наверх, когда всё успокоилось.
Красная зона больше не была красной — аварийные лампы сменились обычным светом, который "Цербер" починил, пока я разговаривала со Светой. Обломки убрали, масло вытерли, стеллажи поставили на место. Здесь было чисто и пусто.
Я дошла до границы зоны, перешагнула через порванную сетку и оказалась в основном зале склада.
И пошла к подсобке Коляна.
Он ждал меня на пороге, с двумя кружками дымящегося кофе. Увидел, присвистнул.
— Живая, — сказал он.
— Живая, — подтвердила я.
— И батарея?
— Сто процентов.
— И как тебе красная зона?
Я помолчала, вспоминая Свету, "Цербера", десятки красных глаз, ставших вдруг не страшными, а почти родными.
— Сложно, — сказала я. — Там теперь моя семья.
Колян хмыкнул, протянул мне кружку.
— Держи. Кофе стынет.
Я взяла кружку, села на ящик и закрыла глаза.
В груди ровно гудела батарея. В кармане лежал процессор маленькой Даши. Где-то в глубине склада меня ждали новые друзья.
А впереди была новая цель.
Вернуть себе человеческое тело. И навести здесь порядок.
Я открыла глаза и улыбнулась.
— Колян, — сказала я. — Какие у нас планы на завтра?
Он усмехнулся в ответ.
— Для начала — разобраться с фермой. Там еще сотни мозгов ждут своей очереди. Потом — найти способ перенести тебя обратно в человеческое тело. И навести здесь порядок, как ты и хотела.
— Долгий список.
— У нас куча времени.
Я сделала глоток кофе. Горький, горячий, почти настоящий.
— Колян, — сказала я. — Спасибо.
— За что?
— За то, что не испугался. За то, что помог. За то, что поверил.
Он отмахнулся.
— Да ладно. Сам не знаю, зачем ввязался. Наверное, просто соскучился по компании.
Мы сидели молча, пили кофе и смотрели на бесконечные ряды стеллажей, уходящие в темноту.