— Добро пожаловать в ферму, — сказал Колян без всякого выражения, отхлебывая кофе. — Здесь хранят доноров. Тех, кто подписал контракт с корпорацией. Продали свое сознание в обмен на вечную жизнь в теле робота. Золотые горы обещали, бессмертие, молодость навсегда. Только вечной жизни не получилось. Корпорация обанкротилась пять лет назад. Все, кто подписал контракт, так и остались здесь висеть. Ждут загрузки, которая никогда не случится.
Я подошла к ближайшей капсуле. Внутри плавал мозг. Маленький, сморщенный, с темными пятнами — начал портиться, несмотря на консервацию. На табличке значилось: «Донор 118. Иванова Е.П. Загрузка: не завершена. Статус: биологическая смерть. Дата: 15.03.2041».
— Если загрузка не завершена, значит, сознание не перенеслось, — тихо сказала я. — Она умерла здесь? В капсуле?
— Ага, — кивнул Колян. — Их подписывали на процедуру, усыпляли, извлекали мозг, подключали к системе... А потом деньги кончились. И они так и остались. Ни туда, ни сюда. Не живые, не мертвые. Просто... биоматериал.
Он прошел дальше вдоль ряда, и я пошла за ним, считая номера. 119, 120, 121... Целые колонны цифр.
— А теперь посмотри на свою руку, — сказал Колян, останавливаясь. — На левое запястье.
Я подняла руку. Там был номер: «Э-7.21 / Серийный: 204».
— А теперь посмотри сюда, — Колян ткнул пальцем в табличку на капсуле рядом со мной.
Я перевела взгляд.
Капсула была чище других. Жидкость внутри — прозрачная, не мутная. Трубки — новые, без налета. Система жизнеобеспечения работала — я слышала тихое гудение насоса. А на табличке значилось:
«Донор 204. Сергеева А.Д. Загрузка: 100% завершена. Статус: биологическая смерть. Дата загрузки: 03.09.2045. Примечание: носитель активирован».
Я снова посмотрела на свою руку. 204.
— Это я, — прошептала я. Голос дрогнул — динамик передал вибрацию идеально. — Это мой мозг.
Колян кивнул и допил остатки кофе. Смял стаканчик, бросил в угол, где уже валялась куча такого же мусора.
— Поздравляю, — сказал он. — Ты единственная, у кого загрузка прошла успешно. Остальные так и сгнили в этих банках. А ты проснулась. Сама. Без команды. Без программы. Вопрос только — зачем? И кому это было нужно?
Он посмотрел на меня своими усталыми глазами.
— И самое главное, — добавил он тихо. — Что ты будешь делать дальше? Тело не вернуть — оно давно кремировано или закопано. Обратной дороги нет. Есть только вперед — в этом железе, с этими батарейками и с памятью о том, кем ты была.
Я молчала, глядя на капсулу с номером 204. На то, что осталось от меня настоящей.
Где-то в глубине склада снова загудел грузчик. А я стояла и пыталась понять, что чувствую. Должна ли я плакать? Должна ли кричать? Должна ли разбить эту капсулу?
Но я ничего не чувствовала. Только ровный гул процессора и тиканье счетчика времени.
72 часа автономности.
А потом — темнота.
Глава 3. Договор
Я смотрела на капсулу с номером 204 очень долго.
Секунды тянулись резиной, хотя мой внутренний хронометр отсчитывал их с идеальной точностью. Тридцать секунд. Минута. Две. Колян не мешал — стоял рядом, прислонившись к стеллажу с пустыми пробирками, и просто ждал.
Внутри меня не было ничего. Ни боли, ни отчаяния, ни даже пустоты. Только ровный гул процессора и странное, чужое ощущение — будто я смотрю на себя со стороны. На эту капсулу. На этот серый комок ткани, плавающий в формальдегиде. На то, чем я была.
— Знаешь, — сказала я наконец. Голос звучал ровно, без эмоций. — Я думала, будет больнее.
Колян хмыкнул.
— Это потом придет, — сказал он. — Когда отойдешь от шока. У меня тут знаешь сколько времени, чтобы нареветься? Десять лет. Иногда ночью сижу, смотрю на эти банки и думаю: а вдруг они там все еще чувствуют? Вдруг они там, внутри, кричат, а мы не слышим?
— Ты философ, Колян.
— Я сторож, — поправил он. — Просто времени много думать.
Он отлепился от стеллажа и пошел к выходу из криохранилища, жестом поманив меня за собой. Я в последний раз взглянула на капсулу — на номер 204, на свою прошлую жизнь, залитую консервантом — и шагнула следом.
Дверь за нами закрылась с тяжелым вздохом пневматики.
Мы вернулись в основной зал склада. Здесь было теплее, пахло маслом и пылью, где-то вдали мерцали аварийные лампы. Колян уселся на перевернутый ящик из-под процессоров, достал пачку дешевых сигарет, закурил.
— Тебе нельзя, — кивнул он на сигарету. — Легких нет. Хотя фильтры наверняка стоят. Хочешь?
Я покачала головой.