— И ты решила сдаться?
— Не сдаться. Договориться. На равных.
Я задумалась. Мир с советом? Возможно ли это?
— Какие условия? — спросила я.
— Граница по реке. Ваш город — ваш. Всё, что к западу — ваше. Всё, что к востоку — наше. Никаких нападений. Обмен пленными. Торговля.
— И ты оставишь нас в покое?
— Даю слово.
— Слово человека, который развязал пандемию и убил миллионы?
Она поморщилась.
— Я делала то, что должна была. Для выживания. Теперь обстоятельства изменились.
Я посмотрела на Сашу. Он едва заметно покачал головой — не верь.
Но у меня не было выбора.
— Мне нужно время, — сказала я. — Посоветоваться с людьми.
— Три дня. Потом или мир, или война до конца.
Мы разошлись.
---
Вечером совет бушевал.
— Ты ей веришь?! — кричал Семён. — Она же убийца! Она уничтожила полмира!
— Я не верю, — ответила я. — Но у нас нет сил на ещё одну войну.
— Есть! У нас есть андроиды, укрепления, союзники!
— Которые погибнут. Тысячи людей. Тысячи андроидов. Ради чего? Чтобы мы могли сказать: "Мы победили"?
— Ради того, чтобы они не пришли снова!
— Они придут в любом случае. Вопрос — когда. А если мы выиграем время, сможем подготовиться лучше.
Ирина подняла руку.
— Анна права. Нам нужна передышка. Зима на носу, люди устали, запасы на исходе. Год мира даст нам возможность окрепнуть.
— А через год они нападут снова, — возразил Семён.
— Через год у нас будет больше людей, больше андроидов, больше оружия. И мы будем готовы.
Спор длился до утра.
В конце концов решили: попробовать договориться. Но готовиться к войне.
---
Через три дня мы встретились снова.
На этот раз я пришла с делегацией: Ирина, Семён, Саша. Екатерина — со своими генералами.
— Каков ваш ответ? — спросила она.
— Мы согласны на перемирие, — сказала я. — Но на наших условиях.
— Каких?
— Граница не по реке, а на сто километров восточнее. Вся территория вокруг нашего города — нейтральная зона. Ваши войска не имеют права приближаться ближе чем на пятьдесят километров.
Она прищурилась.
— Это не условия равных. Это диктат.
— Это гарантия нашей безопасности. Или вы соглашаетесь, или мы продолжаем войну. И поверьте, в этот раз мы будем биться до конца.
Долгая пауза.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Я согласна.
Я облегчённо выдохнула.
— Тогда подпишем договор.
---
Мы подписали мир.
Бумага, чернила, печати. Формальность, которая значила всё.
Когда Екатерина уехала, я стояла на пустом поле и смотрела ей вслед.
— Ты правильно сделала, — сказал Саша. — Мы выиграли время.
— Знаю. Но внутри всё равно противно.
— Это потому что ты человек. Люди не любят договариваться с врагами.
— А андроиды?
— Андроиды любят мир. Потому что знают цену войны.
Я посмотрела на него.
— Ты стал мудрым, Саша.
— Я стал твоим другом. Это одно и то же.
Мы пошли назад, к городу.
Там ждали люди, ждала Даша, ждала жизнь.
---
Зима прошла спокойно.
Мы строили, копили силы, готовились. Совет не тревожил нас — держал слово. Разведка доносила, что они тоже готовятся, но пока не решаются нападать.
Даша продолжала собирать андроидов. За зиму она привела ещё триста — из дальних уголков пустоши, из старых бункеров, из забытых лабораторий.
— Мы становимся сильнее, — говорила она. — Скоро нас будет больше, чем людей.
— Это хорошо или плохо? — спросила я.
— Это правильно. Мы — одна семья.
Я обнимала её и думала о том, что Света была бы счастлива.
Весной мы засеяли новые поля. Летом собрали первый урожай. Осенью праздновали год мира.
А впереди было ещё много работы.
Но теперь у нас была надежда.
Глава 11. Новая эра
Прошло два года.
Два года мира, два года строительства, два года жизни без войны. Город разросся неузнаваемо. Теперь это был настоящий мегаполис — с высотными зданиями, заводами, школами, больницами. Население перевалило за десять тысяч — люди и андроиды жили бок о бок, работали, любили, ссорились и мирились.
Я стояла на крыше административного корпуса — того самого, где когда-то очнулась в металлическом теле — и смотрела на город.
— Любуешься? — раздался голос за спиной.
Я обернулась. Колян стоял с двумя кружками кофе — традиция, не меняющаяся годами.
— Любуюсь, — улыбнулась я, принимая кружку. — Ты посмотри, как выросло всё.
— Это ты вырастила, — сказал он. — Твоими руками, твоей головой, твоим сердцем.