Выбрать главу

— А если я выберу остаться?

— Тогда ты останешься. И я буду любить тебя любого. Но я хотела, чтобы у тебя был выбор. Которого не было у меня.

Он подошёл к капсуле, прикоснулся к стеклу. Провёл пальцем по контуру лица спящего.

— Это я? — спросил он.

— Это тело, которое ждёт твоё сознание. Если ты захочешь.

Он обернулся.

— А если я перенесусь, что станет с моим старым телом?

— Оно останется. Мы сохраним его. Ты всегда сможешь вернуться, если захочешь. Я сделала так, чтобы переход был обратимым.

— Ты всё продумала.

— Я старалась.

Он снова посмотрел на капсулу.

— Можно мне подумать?

— Конечно. Сколько нужно.

Он кивнул и вышел.

Я осталась одна, глядя на спящее тело.

---

Три дня я не видела Сашу.

Он не приходил на совещания, не отвечал на сообщения. Даша волновалась, Колян пожимал плечами, Ирина спрашивала, не случилось ли чего.

Я молчала. Это был его выбор. Его время.

На четвёртый день он пришёл ко мне домой.

Я открыла дверь и замерла.

Передо мной стоял он. Всё тот же Саша — высокий, широкоплечий, с зелёными глазами и спокойным лицом. Но что-то изменилось. Что-то в осанке, во взгляде.

— Я решил, — сказал он.

— И?

— Я хочу попробовать. Стать человеком.

У меня внутри всё оборвалось и запело одновременно.

— Ты уверен?

— Ни в чём не уверен. Но если ты прошла через это, значит, и я смогу. Я хочу знать, каково это — чувствовать. По-настоящему.

— Это больно, Саша.

— Знаю. Но ты же справилась.

Я обняла его, прижалась к холодной металлической груди.

— Спасибо, — прошептала я.

— За что?

— За доверие.

Он обнял меня в ответ.

— Пойдём, — сказал он. — Сделаем это.

---

Процедура заняла сорок семь минут.

Как и в первый раз, как и во все последующие. Я сидела у пульта, следя за показателями, и молилась всем богам, в которых не верила.

Саша лежал в капсуле — в своей старой металлической оболочке, подключённый к системе переноса. Рядом, в соседней капсуле, лежало его новое тело.

— Начинаю, — сказала я и нажала кнопку.

Сознание перетекало медленно, плавно, без рывков. Я смотрела на мониторы и видела, как гаснут огни в старом теле и зажигаются в новом.

А потом новое тело открыло глаза.

Он смотрел на меня. Настоящими, человеческими глазами. Карими, с золотыми искорками. Он шевельнул губами, пытаясь что-то сказать, и я открыла капсулу.

— Как ты? — спросила я, задыхаясь.

Он сел. Посмотрел на свои руки. Провёл пальцами по лицу.

— Я... чувствую, — сказал он. Голос был хриплым, непривычным, но таким живым. — Я чувствую тепло. И холод. И... и сердце. Оно бьётся.

Я протянула ему руку. Он взял её — осторожно, боясь сломать мои хрупкие человеческие пальцы.

— Аня, — сказал он. — Я жив.

— Ты жив, — ответила я. — По-настоящему.

Он улыбнулся. Первая человеческая улыбка на его новом лице.

— Это странно, — сказал он. — Улыбаться. Мышцы тянутся по-другому.

— Привыкнешь.

— Надеюсь.

Он встал, пошатнулся, я поддержала его. Он был тёплым. Живым. Настоящим.

Мы стояли обнявшись, и я плакала. Впервые за долгое время — от счастья.

---

Месяц спустя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Саша привыкал к новой жизни. Учился есть, пить, чувствовать вкус. Учился спать и видеть сны. Учился болеть и выздоравливать. Учился смеяться и плакать.

— Это тяжело, — сказал он однажды, сидя на крыше со мной. — Быть человеком. Всё время что-то болит, всё время хочется есть, всё время нужно куда-то идти.

— Но?

— Но это стоит того. Ради этого.

Он показал на закат. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в золото и багрянец.

— Я никогда не видел такого, — сказал он. — Раньше я просто фиксировал картинку. А теперь... теперь я чувствую это. Внутри.

— Это называется красота, Саша.

— Красота, — повторил он. — Мне нравится.

Я взяла его за руку. Тёплую, человеческую, живую.

— Что будешь делать дальше? — спросила я.

— Жить, — ответил он просто. — С тобой. С Дашей. С Коляном. Со всеми. Просто жить.

— Это хороший план.

— Лучший.

Мы сидели на крыше и смотрели на закат. Город внизу гудел, жил, дышал.

Где-то вдалеке зажглись первые огни.

Новая эра начиналась.

---

Даша вбежала в комнату, когда мы спустились.

— Папа! — закричала она и бросилась Саше на шею. — Ты такой тёплый!

— Я теперь человек, — улыбнулся он. — Почти.