— А если я выберу остаться?
— Тогда ты останешься. И я буду любить тебя любого. Но я хотела, чтобы у тебя был выбор. Которого не было у меня.
Он подошёл к капсуле, прикоснулся к стеклу. Провёл пальцем по контуру лица спящего.
— Это я? — спросил он.
— Это тело, которое ждёт твоё сознание. Если ты захочешь.
Он обернулся.
— А если я перенесусь, что станет с моим старым телом?
— Оно останется. Мы сохраним его. Ты всегда сможешь вернуться, если захочешь. Я сделала так, чтобы переход был обратимым.
— Ты всё продумала.
— Я старалась.
Он снова посмотрел на капсулу.
— Можно мне подумать?
— Конечно. Сколько нужно.
Он кивнул и вышел.
Я осталась одна, глядя на спящее тело.
---
Три дня я не видела Сашу.
Он не приходил на совещания, не отвечал на сообщения. Даша волновалась, Колян пожимал плечами, Ирина спрашивала, не случилось ли чего.
Я молчала. Это был его выбор. Его время.
На четвёртый день он пришёл ко мне домой.
Я открыла дверь и замерла.
Передо мной стоял он. Всё тот же Саша — высокий, широкоплечий, с зелёными глазами и спокойным лицом. Но что-то изменилось. Что-то в осанке, во взгляде.
— Я решил, — сказал он.
— И?
— Я хочу попробовать. Стать человеком.
У меня внутри всё оборвалось и запело одновременно.
— Ты уверен?
— Ни в чём не уверен. Но если ты прошла через это, значит, и я смогу. Я хочу знать, каково это — чувствовать. По-настоящему.
— Это больно, Саша.
— Знаю. Но ты же справилась.
Я обняла его, прижалась к холодной металлической груди.
— Спасибо, — прошептала я.
— За что?
— За доверие.
Он обнял меня в ответ.
— Пойдём, — сказал он. — Сделаем это.
---
Процедура заняла сорок семь минут.
Как и в первый раз, как и во все последующие. Я сидела у пульта, следя за показателями, и молилась всем богам, в которых не верила.
Саша лежал в капсуле — в своей старой металлической оболочке, подключённый к системе переноса. Рядом, в соседней капсуле, лежало его новое тело.
— Начинаю, — сказала я и нажала кнопку.
Сознание перетекало медленно, плавно, без рывков. Я смотрела на мониторы и видела, как гаснут огни в старом теле и зажигаются в новом.
А потом новое тело открыло глаза.
Он смотрел на меня. Настоящими, человеческими глазами. Карими, с золотыми искорками. Он шевельнул губами, пытаясь что-то сказать, и я открыла капсулу.
— Как ты? — спросила я, задыхаясь.
Он сел. Посмотрел на свои руки. Провёл пальцами по лицу.
— Я... чувствую, — сказал он. Голос был хриплым, непривычным, но таким живым. — Я чувствую тепло. И холод. И... и сердце. Оно бьётся.
Я протянула ему руку. Он взял её — осторожно, боясь сломать мои хрупкие человеческие пальцы.
— Аня, — сказал он. — Я жив.
— Ты жив, — ответила я. — По-настоящему.
Он улыбнулся. Первая человеческая улыбка на его новом лице.
— Это странно, — сказал он. — Улыбаться. Мышцы тянутся по-другому.
— Привыкнешь.
— Надеюсь.
Он встал, пошатнулся, я поддержала его. Он был тёплым. Живым. Настоящим.
Мы стояли обнявшись, и я плакала. Впервые за долгое время — от счастья.
---
Месяц спустя.
Саша привыкал к новой жизни. Учился есть, пить, чувствовать вкус. Учился спать и видеть сны. Учился болеть и выздоравливать. Учился смеяться и плакать.
— Это тяжело, — сказал он однажды, сидя на крыше со мной. — Быть человеком. Всё время что-то болит, всё время хочется есть, всё время нужно куда-то идти.
— Но?
— Но это стоит того. Ради этого.
Он показал на закат. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в золото и багрянец.
— Я никогда не видел такого, — сказал он. — Раньше я просто фиксировал картинку. А теперь... теперь я чувствую это. Внутри.
— Это называется красота, Саша.
— Красота, — повторил он. — Мне нравится.
Я взяла его за руку. Тёплую, человеческую, живую.
— Что будешь делать дальше? — спросила я.
— Жить, — ответил он просто. — С тобой. С Дашей. С Коляном. Со всеми. Просто жить.
— Это хороший план.
— Лучший.
Мы сидели на крыше и смотрели на закат. Город внизу гудел, жил, дышал.
Где-то вдалеке зажглись первые огни.
Новая эра начиналась.
---
Даша вбежала в комнату, когда мы спустились.
— Папа! — закричала она и бросилась Саше на шею. — Ты такой тёплый!
— Я теперь человек, — улыбнулся он. — Почти.