— Умно. Привыкать не надо. А то потом бросить не сможешь, вечность курить будешь.
— Колян, — перебила я. — Сколько у меня времени?
Он выпустил струю дыма в потолок.
— В смысле?
— Я смотрела диагностику. Семьдесят два часа автономности. А потом что? Смерть? Отключение?
Он помолчал, затягиваясь.
— Не знаю, — признался он наконец. — Никто не знает. Те, у кого садилась батарея, просто... засыпали. Навсегда. Подзарядка не помогала — система блокировалась. Видимо, защита от дураков, чтобы роботы не воровали электричество.
— Значит, мне нужно найти зарядную станцию.
— Нужно. Только где? Здесь, на складе, есть ремонтный отсек. Но он опечатан. Корпорация закрыла его, когда все рухнуло. Туда нужен доступ уровня администратора.
— А у тебя?
Колян рассмеялся — хрипло, надрывно, с кашлем.
— Детка, у меня доступ уровня "подотри жопу и иди работай". Я сторож. Мне доверили ключи от туалета и право включать свет в подсобке. Все серьезное — за семью печатями.
Он докурил, затоптал окурок о подошву кеда и спрятал бычок в карман — не сорил, значит, уважал место.
— Но есть вариант, — добавил он нехотя.
— Какой?
Он посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.
— Ты модель "Э-7.21", правильно? Самая дорогая. С органик-носителем. Таких сделали всего штук пятьдесят. У вас был расширенный функционал — ты можешь подключаться к корпоративным сетям, взламывать простые системы, работать с базами данных. В тебя встроили кучу всего, о чем простые грузчики и не мечтали.
— И?
— И я знаю, где висит старый терминал с доступом к архивам корпорации. Если ты сможешь в него войти — может, найдешь код доступа к ремонтному отсеку. Или хоть поймешь, почему ты вообще проснулась.
Я обдумала информацию.
— Где терминал?
Колян усмехнулся и ткнул пальцем куда-то в темноту, в самую глубину склада.
— В самом пекле. В зоне карантина. Там, где хранят экспериментальные образцы. Те, что пошли не по плану. Туда даже я не хожу. Потому что там, — он понизил голос, — там есть живые.
— Какие живые?
— Старые модели. Те, что не отключились, когда корпорация рухнула. У них слетели протоколы, они сошли с ума и теперь бродят по той зоне как... как зомби, только железные. Охраняют территорию. Никого не подпускают.
Я посмотрела в темноту. Там, за рядами стеллажей, действительно что-то мерцало — красные огоньки, похожие на чьи-то глаза.
— Сколько их?
— Десятка два. Может, больше. Я не считал. Я туда не суюсь.
Я помолчала, оценивая свои возможности.
— У меня есть оружие?
Колян фыркнул.
— Ты — оружие. У тебя руки-ноги усилины карбоном, скорость реакции в десять раз выше человеческой, и процессор, который просчитывает бой на сто ходов вперед. Ты просто не умеешь всем пользоваться. Еще не привыкла.
Он встал, подошел к ближайшему ящику и открыл его. Внутри лежали конечности — руки, ноги, какие-то запчасти. Он порылся, вытащил длинный металлический стержень — похоже, часть манипулятора от грузового дроида.
— Держи. Для начала сойдет. А там разберешься.
Я взяла стержень. Он был тяжелым, холодным, с острым концом. Мой процессор мгновенно просчитал траекторию удара, вес, баланс. Я могла бы убить этим стержнем Коляна за полсекунды. Могла бы пробить им стену. Могла бы...
Я отбросила эту мысль.
— Идем, — сказала я.
— Куда? Сейчас?
— Время идет. Семьдесят часов — это не так много.
Колян вздохнул, поправил комбинезон и вдруг полез в карман. Достал оттуда старый, поцарапанный планшет.
— Держи. Там карта склада. Я ее десять лет рисовал. Тайком, по ночам. Мало ли, пригодится. Тут отмечены все ловушки, все проходы, все зоны. И зона карантина — вот здесь.
Он ткнул пальцем в экран. Красная зона в самом центре склада.
— Если выживешь — возвращайся. Я буду здесь. Мне все равно больше некуда идти.
Я взяла планшет, посмотрела на Коляна. В его усталых глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. Или на страх.
— Колян, — спросила я. — Почему ты помогаешь мне?
Он усмехнулся, почесал щетинистую щеку.
— Потому что ты первая, с кем я разговаривал за последние пять лет, — сказал он просто. — И потому что если ты умрешь, я снова останусь один. А один здесь, среди этих банок с мозгами... знаешь, можно и рехнуться.
Он развернулся и пошел обратно в свою подсобку, помахав мне рукой на прощание.
— Удачи, Сергеева А.Д. И возвращайся. Я кофе сварю. Настоящий, не из этой бурды.
Я осталась одна посреди склада.
В руке — холодный металлический стержень. В другой — потертый планшет с картой. В груди — ровный гул батареи, отсчитывающей последние часы.