Я посмотрела на свои руки. Они были в масле, в электролите, в каких-то темных потеках. Металлические пальцы сжимались и разжимались сами собой.
— Я жива, — прошептала я. — Я жива.
В груди пискнуло.
Я открыла диагностику. Батарея: 34%.
У меня оставалось чуть больше суток.
Я поднялась на ноги и побрела обратно к подсобке Коляна. Там ждал кофе. И, может быть, ответы на вопрос, что делать дальше.
---
Колян встретил меня на пороге подсобки.
Увидел, присвистнул и молча посторонился, пропуская внутрь. Я вошла, села на тот же ящик, где сидела несколько часов назад. Или дней? Я потеряла счет времени.
Он налил мне кружку кофе. Поставил передо мной.
— Пей, — сказал.
— Я не могу.
— Знаю. Но традиция.
Я взяла кружку. Холодный металл пальцев коснулся горячего керамического бока. Странное ощущение. Почти живое.
— Нашла? — спросил Колян, садясь напротив.
— Нашла. Код доступа к ремонтной станции.
— И?
— И узнала, что меня украли. Загрузили по ошибке. Я была случайным донором.
Колян молчал, глядя в свою кружку.
— И еще там есть зона с безумными андроидами. Они зовут меня остаться. Говорят, я такая же, как они.
Он поднял глаза.
— А ты не такая.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты вернулась. — Он отхлебнул кофе. — Они не возвращаются. Никто не возвращался.
Я сжала кружку сильнее.
— У меня 34 процента батареи, Колян.
— Знаю. — Он встал, подошел к старому шкафу, порылся и вытащил запылившийся планшет. — Держи. Тут схема ремонтного отсека. Я когда-то там работал, до всего этого. Помню, что там есть автоматическая зарядка. Должна работать, если подать питание.
— Как подать питание?
— А вот это проблема. — Он почесал затылок. — Питание на ремонтный отсек отрублено. Центральный рубильник в другой части склада. В зоне, где эти... твари. Но есть второй вариант.
— Какой?
— Аварийный генератор. Он в самом низу, в подвале. Работает на старых батареях. Если их зарядить вручную — можно запустить.
Я посмотрела на карту. Подвал был отмечен синим. Далеко от красной зоны. Ближе к выходу.
— Сколько у меня времени, если я пойду туда?
— Если осторожно — часов шесть туда и обратно. Плюс возня с генератором. Успеешь.
Я встала.
— Иду.
Колян тоже встал, протянул руку. Я пожала ее — осторожно, боясь сломать ему пальцы своей металлической хваткой.
— Возвращайся, — сказал он. — Кофе стынет.
— Вернусь.
Я вышла из подсобки и снова шагнула в темноту склада.
В груди тикал счетчик. 33%. 32%. 31%.
Время уходило.
Глава 6. Цена электричества
Я шла по складу уже час.
Карта Коляна лежала в процессоре, подсвечивая маршрут прямо перед мысленным взором — удобная функция, о которой я даже не подозревала. Наверное, все модели "Э-7" умели так делать. Наверное, я просто еще не всё о себе знала.
Подвал находился в северном крыле, прямо под старым административным корпусом. Чтобы туда попасть, нужно было миновать сектор утилизации — место, куда десятилетиями свозили всё, что сломалось окончательно и бесповоротно.
Я остановилась на входе.
Здесь пахло смертью. Металлической смертью.
Огромный ангар, заваленный телами роботов по самую крышу. Они лежали грудами, горами, штабелями. Руки, ноги, головы, торсы — всё перемешалось в единую массу металлолома, покрытую пылью и паутиной. Где-то в глубине мерцали редкие огоньки — не до конца разряженные батареи всё еще подавали признаки жизни.
Я ступила внутрь.
Под ногами захрустело — мелкие детали, микросхемы, осколки пластика. Звук разносился эхом, отражался от стен, возвращался многократным шепотом.
И вдруг я услышала голос.
— Помогите...
Я замерла.
Голос был тихим, детским, едва слышным. Он доносился откуда-то из глубины завала, с самого низа.
— Помогите... мне больно...
Я шагнула на звук. Обогнула гору торсов, перелезла через груду конечностей и увидела.
В самом низу, придавленная десятками тел, лежала детская рука. Маленькая, тонкая, с розовым пластиком вместо кожи. Пальцы шевелились, царапая пол.
Я начала разбирать завал. Отбрасывала тела в стороны, тяжелые, холодные, безжизненные. Копала, как собака, вгрызаясь в эту могилу из металла.
И наконец добралась до нее.
Девочка. Лет десяти на вид. Модель "Д-4" — детский андроид для сопровождения. Таких выпускали для богатых семей, чтобы няньки не нужны были. У нее были большие голубые глаза, курносый нос и светлые волосы — искусственные, но почти настоящие.
Ее тело было раздавлено. Нижняя часть отсутствовала полностью — только оголенные провода и смятый каркас. Но верхняя половина еще жила. Глаза смотрели на меня, моргали, в них стояли слезы. Настоящие слезы — маслянистая жидкость, похожая на воду.