Вернувшись с подносом, я почти успел на затухающий спор Майка и Беллы по поводу ее новой книжки. Издалека я слышал, как Ньютон нагло сказал, что девушка старовата для подобных сказок. Мисс Свон же доказывала тонкие аллегории, скрытые идеи, романтизм, но при моем возвращении замолчала, взяла сок и уткнулась в книгу.
— Бисер перед свиньей, — тихо сказал ей по-русски, но она только крепче сжала губы, очевидно недовольная нечуткостью окружающих.
— Что-то не заметила я в этой сказке романтики, — поддержала Майка Джессика. — Скажи мне, где ты там любовь нашла?
Она надеялась, что я тоже не соглашусь с Беллой. Что дочка шерифа начнет спорить так же эмоционально, как недавно пыталась доказать все это Ньютону. В завистливых, грубых и мелочных мечтах Стенли мы с девушкой разругались из-за подобных мелочей, а она, утешив и поддержав меня в нужный момент, заняла место Беллы в моем сердце.
Я посмотрел на мисс Свон.
Уставшая после ночи без сна. Бледная. С покрасневшими глазами. Кривым, растрепанным хвостиком и в мешковатом свитере. Но она была сейчас моему сердцу милее всех разряженных красоток.
Нравились лисьи глаза ее. Их шоколадный оттенок. Длинные ресницы, которые сейчас мило трепетали. Гладкая кожа. Нравился редкий, но такой искренний румянец щек. Губы, всегда такие яркие, подвижные. Сколько колкостей срывалось с них и ранило меня прямо в сердце? А сколько мудрости? А носик? Маленький прямой упрямый носик, который девушка так мило морщила, когда смеялась…
Но мне нравилась девушка не только внешне. В ней был огонь… Она притягивала.
— «Вы красивые, но пустые». — Наконец ответил я за Беллу, обрывая мысли завистницы точной цитатой из книги.
— «Ради вас не захочется умереть. Конечно, случайный прохожий, поглядев на мою розу, скажет, что она точно такая же, как вы. Но мне она одна дороже всех вас. Ведь это её, а не вас я поливал каждый день. Её, а не вас накрывал стеклянным колпаком. Её загораживал ширмой, оберегая от ветра. Для неё убивал гусениц, только двух или трёх оставил, чтобы вывелись бабочки. Я слушал, как она жаловалась и как хвастала, я прислушивался к ней, даже когда она умолкала. Она — моя».
Белла
Катастрофа.
Я застыла, пораженная в самое сердце таким двусмысленным заступничеством Каллена. За нашим столом повисло неловкое молчание, а мой мозг, работая в аварийном режиме, подмечал мелкие детали, что ускользали от меня раньше.
Взгляд Эдварда. Сейчас в нем не было насмешки. Это был серьезный взгляд мужчины, который смотрел на женщину и твердо говорил ей и всему оставшемуся миру: «Ты моя». И он был готов сражаться с этих пор с каждым, кто скажет ему «нет». И если одна моя часть восторженно, почти покорно замирала от осознания силы духа этого парня, гордилась им… То другая часть меня давала пощечину первой и настойчиво напоминала: Черт побери, но «его» женщиной в этот момент была я. И всю меня буквально накрывала паника от осознания этого…
Когда он так изменился? Почему я не замечала раньше?
Испуганная бабенка в моей голове металась среди тараканов и вопила: «Стоп! Я так не хочу! Подождите! Давайте переиграем!!! Это ведь шутка! Просто шутка, верно?»
Однако и я, и она понимали. Поздно. Я уже «цветочек».
После прошлой любви, замужества, я неплохо знала язык тела. И только сейчас я заметила очевидные вещи. То, как двигалась я, приводило в движение Каллена. Словно магнит, он подстраивался под меня, приближался, и едва я готова была заметить это, отходил чуть дальше. Однако приручал. В минуты слабости или моей невнимательности давал привыкнуть к своим рукам, объятьям, словам, таким легким и двусмысленным…
Его слова и поступки я привыкла всегда делить надвое, принимая за аксиому его старомодную куртуазность манер и речи.
Но права ли я была в своем делении?
Голова Эдварда чуть повернулась в сторону столика его семьи, а потом взгляд из серьезного стал мрачным.
— Перестань паниковать, пожалуйста, — прошептал он мне на ухо и настойчиво помог встать.
Мои ноги дрожали, как у новорожденного олененка.
— Ты… — я не могла озвучить вопрос, который казался мне неправильным.
Он не должен был влюбляться в меня! Я совершенно другая! Не такая, как в той книге!
— У меня фотографическая память, да. — почти грубо отрезал Каллен, совершенно не так поняв меня. — А ты еще собираешься идти на биологию?
Я кивнула. Сжала зубы. Но Эдварду как будто и не нужен был мой ответ. Он развернулся, и теперь мне приходилось почти бежать за парнем, который шел слишком быстрым и широким шагом по полупустым коридорам.
— Спасибо… За поддержку.
Эдвард резко остановился после моих слов, и я, не ожидая от него этого маневра, неловко врезалась в его спину. Холодные руки Каллена сжались на моих плечах, а золотистые глаза впились в мои:
— Чего ты испугалась, Белла?
— Я не испугалась.
— Не ври, я видел твои эмоции через Джаспера. Я слышал, как ускорился твой пульс. Да у тебя на лице все было написано!
Идея Эмметта с покером становилась в моих глазах все более привлекательной. Я упрямо сжала губы, но потом решила отделаться полуправдой:
— Ты был пугающе искренним, когда цитировал Маленького принца. Однако я не роза, Эдвард. Меня нельзя поместить под колпак…
Мое объяснение, кажется, рассмешило Каллена.
— Душа моя, это просто цитата. А я великолепный актер, приходится… — на губах вампира заиграла такая знакомая мне снисходительная улыбка. — Не понимаю, как ты планируешь обыграть меня в покер…
Я покраснела, осознавая, какой дурочкой едва себя не выставила. Интересно, он бы посмеялся, если бы я спросила его прямо?
Однако, катастрофы не случилось. Это по-прежнему знакомый и чертовски обаятельный плут, с которым так приятно играть в кошки-мышки.
Или судный день все же близок? Я ведь рада, что он не влюблен в меня, верно?..