— Давай просто посмотрим «Мумию», крошка? — попытался сторговаться парень.
Сара пронзила его яростным взглядом, но быстро смягчилась, стрельнув глазками на очередь у витрины и проворчала:
— Два, Джордж… Два клубничных оргазма для нас с Беллой, и я подумаю над твоим сомнительным предложением…
Что-то мне подсказало, что она больше кокетничает, чем обижается. Наверное, этим «что-то» была ложечка десерта, которую девушка соблазнительно облизала. Боясь откровенно фривольного разговора без мужских ушей, я решила перевести разговор на безопасную тему:
— Значит, ты работала в музее и должность скромного чичероне променяла на строгого преподавателя?
— Да, пока работала гидом-экскурсоводом мечтала наказывать оценками или дополнительными отработками зевающих посетителей.
Сара улыбнулась воспоминанию, аккуратно расправила бумажную салфетку и снова свернула ее в треугольник:
— Как думаешь, я не перегибаю?
Это она спрашивала про забавную тиранию Джорджа, который, кажется, только и ждал подсказок, как бы побаловать свою девушку? Кажется, да…
— Я думаю, что мне пора по доброму завидовать вам двоим, — я решила быть максимально честной. — Сейчас редко встретишь столь эмоционально созвучные пары.
— У тебя не так?
Глядя в это открытое и по детски милое личико, я почему-то решила открыться. В конце концов, разве встретимся мы еще раз? Куда проще излить душу и спросить совета случайного знакомца, чем рассказать то же самое хорошему другу, который прочтет по лицу больше, чем ты готов раскрыть.
— Когда-то было так… Но сейчас на этом месте пустота, которую почти невозможно заполнить никакой приятной компанией.
— Скучаешь по нему? — проницательно спросила Сара, увидев мои глаза, впрочем, скорее утверждая и не уточняя ничего более.
— Смертельно, — согласилась, не совладав с лицом и голосом, который очевидно дрогнул.
— Соболезную.
Потянувшись через стол, девушка ободряюще сжала мою ладонь, которая была непривычно холодной по сравнению с ее, и протянула салфетку, которой я, впрочем, не воспользовалась. Слезы не покинули глаз, я просто приказала себе не сметь расклеиваться и подумать о чем-то веселом… Например, о лице Эдварда, когда я назвалась его сестрой…
— Но ты жива, наверняка он хотел бы, видеть тебя счастливой… Он наблюдает за тобой с небес и радуется, если улыбаешься ты.
Меня хватило лишь болезненно усмехнуться ее искренней вере, уж я-то знала кое-что о жизни после смерти.
— Делаю все, что в моих силах. Вообще предпочитаю гидры сомнений и меланхолий уничтожать в зародыше, а не нянчить этих хлопотных питомцев, но иногда они такие миленькие, такие хорошенькие, что так и хочется пригреть их на груди в припадке рефлексии… Эх, лучше бы завела английского мастифа…
Сара рассмеялась:
— Я такая же, пытаюсь держать себя в узде, но натуру не спрячешь. Джордж не такой… Со стороны может показаться, что он угрюмый, закрытый, однако это не так… Просто ему нужно чуть-чуть привыкнуть к чужим людям. Именно он научил меня, что рефлексировать и страдать ради духовного очищения или внутреннего роста необязательно. И это чертовски странно, ведь это я старше… Это я привыкла ходить мимо полотен Веласкеса, слушать Моцарта, читать стихи… Я привычно проходила мимо этого, кичась своей эрудицией вместо того, чтобы остановиться и впитать это в себя, прочувствовать. — Сара с любовью посмотрела на своего мужчину, который уже расплачивался за десерт.
— Мир заиграл причудливой мозаикой витражей из маленьких и больших удовольствий. Кажется, что я всю жизнь, как дурочка, собирала эти маленькие кусочки, не зная, что с ними делать, а он, такой большой, немного неуклюжий, наконец пришел и собрал из них мою историю, а потом показал, как причудливо падает свет солнца из такого окна… И я влюбилась.
Джо бесшумно подошел и сел рядом с Сарой, приобняв девушку за плечи.
— Когда впервые увидел ее, я подумал, что это восковая куколка, — мужчина улыбнулся воспоминанию и заправил светлый локон за ушко любимой. — Ну, знаете, из тех, что представлены у мадам Тюссо… Все в аудитории шумели, бурно жестикулировали, но не она… Она неподвижно сидела за столом, читала книгу и даже, кажется, не моргала.
— Я бываю чертовски увлеченной, если сталкиваюсь с хорошей книгой, — фыркнув, девушка с интересом заглянула под обложку Стругацких, но Джо властным жестом пресек ее поползновение и пододвинул том ближе ко мне.
— О, да… А если книга не так хороша, как ожидалось, она летит в стену, — засмеялся мужчина, ласково дразня подругу, но в его голосе звучали лишь тепло и любовь. — Маленький варвар… Знаете, Сара единственный преподаватель, который позволяет себе вырывать листы и сто раз зачеркивать неудачные эссе.
Девушка закатила глаза, поясняя мне:
— Если у меня хорошее настроение, я рисую грозный смайлик цветными карандашами, который грозит пальцем и советует переписать работу.
— Ммм… То есть, когда твой нарисованный Сэм показывал мне фак, ты была в хорошем настроении?
— Конечно, в хорошем, ты же фактически признался мне в любви в этом эссе!
Я рассмеялась над неповторимым выражением лица Джо, который, к слову, быстро оправился от шока и начал щекотать свою спутницу, от чего Сара завизжала как девчонка.
Я смотрела на них, чувствуя тепло и легкую тоску… Эта пара смотрелась столь органично, столь мило, что мне банально захотелось испытать нечто подобное еще раз. Как никогда остро по внутренним нервам ударило одиночество. Да, я стремилась окружить себя близкими, друзьями, но той особенной связи, что бывает между влюбленными, я не испытывала вот уже двадцать пять лет…
Я почти забыла это упоительное ощущение чужой твердой и уверенной руки, которая обхватив твое запястье ведет по жизни, считывая твой пульс, как нечто обязательное, что должно наполнять картину счастья.
— Я хочу всегда знать, как бьется твое сердце, — как-то сказал Леша, вызвав минутный приступ тахикардии у не сентиментальной в общем-то меня.
Ощущения жизни, полноценной, наполненной чем-то важным, даже во время повседневных забот… Я, которая поставила невероятную цель шестнадцать лет назад, этого не ощущала. Пропустила мимо, как нечто неважное, ненужное… А в итоге?
В памяти всплыли покалывающие ощущения губ в предчувствии поцелуя, волнение. Теплое утро, завтрак, шутки, смех Бо и его синие глаза, что смотрят внимательно, так непривычно серьезно, взросло… Мое сердце забилось быстрее, а щеки опалило жаром.
Я поняла, что тоже хочу смотреть на солнце сквозь цветной витраж.