Как я стала личным кошмаром каждого, кто посмел прикоснуться ко мне в ту ужасную ночь. Как оставила бывшего жениха на десерт, чтобы тот успел сойти с ума от страха, хороня одного за другим друзей-подонков в закрытых гробах… Я хотела, чтобы он забился в самый дальний угол и слышал мои тихие шаги и шелест белого платья, в котором я должна была дать ему священные обеты.
И он дрожал, помня, что мое тело так и не нашли, а за день до смерти каждый, будто случайно, видел его мертвенно бледную красавицу невесту в белоснежным платье. Только глаза невесты сияли теперь не как сапфиры… Это были кроваво-алые рубины… Они же было последним, что видели перед смертью мучители, ставшие моими жертвами.
Я рассказала ей все, чувствуя, как слабеет узел боли внутри.
Белла молчала.
Просто слушала и смотрела вдаль на зелень лесов.
— Я не пила их кровь. Мне была противна сама мысль, что внутри меня будет хоть капля от них… Мы с Карлайлом единственные вампиры, не пившие человеческую кровь.
Я подумала, что Карлайла можно даже исключить, ведь он пробовал ее во время нашего обращения. Значит, я была единственным исключением. Однако, в отличие от отца, я была убийцей.
— Но, даже отомстив, покой я не обрела. Месть вообще редко дарит что-то кроме короткого удовлетворения… Очень скоро я осознала, что мне никогда не стать мамой. Никогда не завести нормативную семью… Я даже не могла постареть и умереть. Лучше бы Карлайл вообще не обращал меня.
— Хочешь сказать, что лучше бы твои родители увидели твой холодный, растерзанный труп? — вскинулась Белла. — Экспертиз ДНК тогда не было, Роуз. Никто никогда не узнал бы виновников той ночи. Никто не отомстил и не наказал их. Либо наказали невиновного. А этот Ройс скабрезно улыбался, вспоминая тебя, а на людях разыгрывал роль убитого горем возлюбленного. Потом женился и спокойно насиловал жену.
Сжала зубы, она не понимала:
— Я могла бы выжить и рассказать всем!
Но встретившись со спокойным взглядом Беллы, осеклась.
Она кивнула:
— Могла и выжить… И могла даже понести от одного из них…
Я вздрогнула от подобной вероятности. Нет… Только не от этих монстров… Не так!
— Твое слово опозоренной и сошедшей с ума от горя девушки против слова этих «честных и уважаемых джентльменов»… Оглянись назад и содрогнись, деточка, посчитав, сколько красавиц сочло бы за счастье обеспечить твоему бывшему жениху алиби…
Тон Беллы не был ни ласков, ни насмешлив. Она со строгим лицом констатировала факты.
— Хотя, боюсь, что Карлайл не обратил бы тебя, если у тебя был шанс выжить.
— Он мечтал, чтобы Эдвард полюбил меня, как он Эсме.
Свон расхохоталась:
— Не будь дурочкой, Роуз! Карлайл не стал бы так топорно сводничать. С чего ты взяла?
— От Эдварда не так просто скрыть что-то…
Глаза Беллы смеялись, у нее не было проблем в сокрытии собственных тайн:
— Даже если так… Мне посочувствовать тому, что вы друг другу не понравились?
— Не понимаю, как ты его терпишь! — покачала головой я, вспоминая, как сама не переваривала брата в начале.
— Принимаю его в строго отмеренных дозах, чтобы не перебрать с прекрасным, — спокойно пожала плечами девушка и светло улыбнулась.
И ведь не боится… Не боится, что Эдвард подслушивает наш разговор… Вряд ли он тактично отвлекся во время этой личной беседы! Чертов телепат!
Вот, кому моя красота была всегда побоку…
Я с любопытством рассматривала ту, что стала для Эдварда единственной. Бледная кожа, маленький рост, темные волосы и карие глаза. Симпатичная, с точки зрения людей, даже, возможно, красивая. Однако рядом со мной — ничего особенного. Хотя, стоит признать, девушка располагала к себе какой-то внутренней харизмой, опытностью, раз даже я попалась на удочку ее обаяния и начала делиться личным.