Эдвард
Вечер был прекрасен ровно на столько, на сколько отвратительной мне показалась ночь.
Белла звала его. Тутти. Не знаю, чего мне стоило вытерпеть это. Её сонные улыбки, её ласковый голос, который звал не меня… Но апофеозом ночи стало признание в любви! Убью… Узнаю, найду, прикопаю заживо… Нет, полуживым… Уничтожу… Щенок Квон был забыт, хотя на месте неизвестного Тутти я представлял что-то похожее. Хотя какая разница? Он всё равно труп…
Беллу разбудил шум отъезжающей машины отца. Ревность с новой силой запустила свои острые когти в душу, побуждая тут же потребовать объяснений, но я хотел успокоиться, прежде чем задавать эти явно личные вопросы. Я не должен показать свои намерения. А ещё я пытался убедить себя, что не стоит портить воспоминания о вчерашнем вечере ещё и разговором о каком-то чёртовом Тутти. Белла не могла врать, когда признавалась мне в любви. Я видел вчера, она говорит это искренне…
«Но во сне тоже не врут, чёрт возьми!» — ощерилась острыми зубами ревность.
Открыв глаза, мисс Свон первым увидела меня, сидящего на её кровати. Возможно, мой пристальный мрачный взгляд слегка мешал её сну? Нацепив на лицо маску, я поприветствовал свою Белоснежку как можно ласковее:
— Доброе утро.
— Ты обиделся вчера? — мы произнесли эти фразы хором, и я слегка нахмурился, потому что ласки в моём тоне было столько же, сколько во фразе: я тебя сейчас съем…
— Вчера был самый волшебный вечер в моей жизни, Белла, — тихо и честно ответил я на её вопрос.
«А сегодняшняя ночь — одна из самых паршивых», — мне пришлось мысленно признать очевидное, однако внутренние выводы никак не затронули мой внешний вид.
Я наклонился и нежно пропустил через пальцы тёмные волосы, которые после вчерашнего до сих пор немного вились.
— Но раньше ты была куда осторожней в своих жестах.
И словах во сне…
Так… Нужно успокоиться.
Я вновь вспомнил умопомрачительно смелые поцелуи в машине и будто бы случайно сброшенное вечернее платье… В её действиях неприятно было признавать опыт…
Если она так целовала этого Тутти, то он дважды труп.
Либо моё лицо всё же потеряло своё видимое благодушие, либо в моих словах Белла услышала что-то для себя неприятное, но я вдруг заметил, как поменялось её лицо, прежде чем Белла успела спрятаться под тёплым одеялом.
— Что ты делаешь, душа моя?
Неужели она собирается снова заснуть? У нас же, вроде, были другие планы на этот день… У моей ревности — так точно.
— Именно так маленькие наивные девочки обычно прячутся от злых и хладнокровных монстров, которые не ценят порывы этих девочек! — воинственно проворчала маленькая наивная вчерашняя соблазнительница.
Накрыться с головой я ей не позволил, аккуратно закатал в рулетик, спеленав по рукам и ногам, посадил на свои колени и крепко обнял со спины. Мой тяжёлый вздох случайно сдул несколько прядок девочке прямо на лицо. Сейчас пытать или пусть позавтракает?
— Кушать хочешь?
— Нет!
Чувствую, это ответ ради отказа. Ладно, её живот не любит молча сносить голодовку. Если что, я услышу его пожелания.
— Тогда поговорим о Тутти, Белла.
Рулончик из одеяла и девушки подозрительно вздрогнул при этих словах, что подтвердило мои самые нехорошие предчувствия…
Он трижды труп.