— Но она одаренная! У нее такой сильный дар! — не понимала я, разве в этом мире не все решает одаренность?
— Именно он позволил ей выжить. Я чувствую ответственность за нее, однако я не могу позволить ей остаться с нами. Это опасно… Если Вольтури узнают об этом, нас казнят… Никто кроме Аро не будет смотреть на то, что она такая умненькая и сдержанная. Бессмертные младенцы оставили кровавый след в нашей истории, Белла.
— А если она пойдет к Аро сама? — повернуться на бок было болезненно, но уже терпимо. — Например во время того, как Вольтури… Проводят экскурсию для туристов.
Я постаралась тактично обойти тему способа питания итальянцев.
— Ее мучила жажда, но она не напала на меня тогда при Джеймсе. Если Елена не сорвется, то покажет свою сдержанность, а Аро подтвердит, что она не ребенок… Более того, ее дар может оказаться довольно полезен для Вольтури.
В глазах Карлайла мелькнуло понимание.
— Это очень опасно…
— Зато неожиданно! — улыбнулась я.
— Вполне в вашем стиле, мисс Свон, — задумчиво прошептал Карлайл и внезапно с любопытством посмотрел на меня:
— Мисс Свон, а вы знаете, что у вас на пояснице поселилось созвездие «Лебедь»?..
По спине будто кто-то перышком провел. Лебедь? На пояснице? Волшебная волна тепла прошлась по телу от прошлых воспоминаний… Муж едва ли не боготворил этот маленький кусочек моего тела…
Не верить Карлайлу причин не было. Но осознать то, что удивительное созвездие перенеслось ко мне с прошлой жизни, вдруг оказалось невероятно приятно. Еще одно подтверждение моего второго шанса… Или неведомый знак, непонятый, неразгаданный… Но обнадеживающий.
Я кивнула Карлайлу и захотела встать:
— А теперь мне нужно помириться с Эдвардом, док...
Конечно, объяснение с телепатом вышло немного бурным, но в конце концов я поняла, что он злится на себя, Джеймса, Элис, малышку Елену, даже Джейкоба, а я стояла где-то в самом конце списка обвиняемых и на моей стороне был самый лучший адвокат. Любовь. Эдвард понимал, что я едва ли могла поступить иначе, когда речь шла о чужой жизни. Жизни моего друга. Который теперь считает меня чудовищем... Мой блеф впервые вышел мне боком. Дважды, - пришлось признать мне, чувствуя, что чихать и кашлять мне в ближайшее время опасно.
- Ты умница, - прошептал Эдвард, целуя меня в висок поверх небольшого пластыря. При падении я рассекла щеку. Неглубоко, но корочка засохшей крови его, кажется, не очень смущала.
- Кто-то еще пять минут назад убеждал меня в том, что я непроходимая идиотка, - напомнила я, прислушиваясь к тихим звукам в доме.
- Я говорю про Елену. Это действительно шанс для нее найти семью и обезопасить себя. Рискованный, но это лучше, чем скрываться по грязным трущобам в страхе наткнуться на себе подобных. Физически она слабее любого вампира, а сильнее ей уже не стать. Если Аро заинтересует ее дар, то она будет в безопасности.
- Карлайл уже объяснил, как ей найти Вольтури?
- Показывает, - улыбнулся Эдвард. - В его кабинете есть портрет Вольтури, хочешь посмотреть? Девочка уже согласилась, и Элис бронирует ей билеты на самолет.
Естественно, мне было интересно увидеть правящую тройку, которая держит под колпаком целый народ бессмертных существ... Зачем они держат в тайне существование вампиров? Сколько загадок древности знают? Догадываются ли они о происхождении вампиризма?
Эдвард лишь посмеивался моему энтузиазму, с которым я тянула его в сторону кабинета Карлайла.
Доктор Каллен и Елена стояли напротив большой картины. Увидев ее, я сбилась с шага. Четыре фигуры и три безупречно красивых лица свысока смотрели на разгоряченную толпу. Я узнала Карлайла сразу. Он стоял чуть вдали от владык, и в его глазах, обращенных на людей, было сочувствие, искренне всепрощающее сострадание. Молодой темноволосый мужчина с потухшим взглядом смотрел на мир устало, но даже в этой усталости мелькала властность. Уже не столь молодое бледное лицо второго из тройки, светловолосого, было отталкивающе презрительным и недовольным. Его глаза оставались холодными и какими-то осуждающими.
Однако все мое внимание поглотило последнее лицо на холсте. Сердце рвалось на части, подмечая, сравнивая, любуясь знакомыми чертами чуть насмешливого лица мужчины, которого художник изобразил в образе Бога... Одного из трех. Но для меня единственного... Темные волосы цвета вороного крыла, слишком длинные... Четкие скулы слишком бледные, губы гладкие, нос... И темно-алые глубокие серьезные глаза, которые я помню серыми...
С холста на меня внимательно смотрел любимый муж. Мой Алексей... И я догадывалась, как зовут его в этой жизни...