Конец второй части
Глава бонус
Примечание автора: Внимание! В этом бонусе замаскированный спойлер! Кто их не очень жалует, тот берет все риски прочтения на себя. А вообще, это просто небольшой подарок в честь юбилея вывода войск из Афганистана.
Позови меня тихо по имени,
Ключевой водой напои меня,
Отзовётся ли сердце безбрежное,
Несказанное, глупое, нежное.
Снова сумерки входят бессонные,
Снова застят мне стёкла оконные,
Там кивают сирень и смородина,
Позови меня, тихая Родина.
Знаю, сбудется наше свидание,
Затянулось с тобой расставание,
Синий месяц за городом прячется,
Не тоскуется мне и не плачется.
Колокольчик ли, дальнее эхо ли,
Только мимо с тобой мы проехали,
Напылили кругом, накопытили,
Даже толком дороги не видели.
Позови меня на закате дня,
Позови меня, грусть-печаль моя.
Позови меня на закате дня,
Позови меня, грусть-печаль моя,
Позови меня.
Позови меня тихо по имени,
Ключевой водой напои меня,
Знаю, сбудется наше свидание,
Я вернусь, я сдержу обещание.
1984 год, Афганистан, Алексей Скоролец
Официально считается, что личный состав Военно-Морского Флота СССР участия в боевых действиях на территории Афганистана не принимал. И только сто восемь военнослужащих моей пятой роты батальона сопровождения военных грузов Центрального флотского экипажа были готовы погоны поставить на обратное. Погоны сухопутного обмундирования, чёрные с жёлтой резиновой литерой «Ф» внизу.
Валя, слава богу, не знала, куда я командировался в позапрошлом году. Пусть и дальше думает, что я борозжу Балтику. Друг помогал передавать раз через раз письма, а врать я всегда умел бесподобно… Так что долг сберечь нервы любимой супруге я чтил свято и пока успешно. Даже лишней дырки в теле не получил ещё.
Второй моей боевой задачей было сопровождение военных грузов. Караулы из восемнадцати человек сопровождали от десяти до пятнадцати вагонов, забитых ящиками с оружием, патронами, гранатами и снарядами. И хотя мимо такого куша редко мог пройти любой моджахед, главная дискотека начиналась в Ташкенте, когда всё это добро грузилось нашими ребятами и везлось на грузовиках, начинённых взрывчаткой.
Непосредственно в расположение частей и соединений Ограниченного контингента советских войск в ДРА дошли, конечно, не все машины, хотя абсолютное большинство. Нашей основной задачей было не допустить, чтобы ценный груз попал в руки мятежных басмачей. И мы справлялись. За два года не потеряли ни одного солдата, что подтверждало мою уверенность в том, что полез я сюда не зря.
Эта уверенность крепла во мне день ото дня, пока в горах Гиндукуша на перевале Саланг я не словил две пули.
«Валька меня прибьёт», — понимал какой-то частью сознания, незамутнённой болью, пока Рыбанов, матерясь, перетягивал мне руку и зажимал грудь, из которых хлестала кровь.
— Лёха, держись, — рычал он. — В госпитале подлатают… Ты только не помирай, скот, слышишь меня? У тебя ж это… Жена, дочка!
Да, дочка. И Валька… Нельзя мне пока умирать.
Забываю иногда, что не бессмертный.
В госпитале и правда подлатали. Как из горячки вышел, так выдохнул. За два года службы шрамы как-нибудь облагорожу, может, и не заметит мой строгий домашний доктор. Хотя маловероятно, конечно…
— Очнулся, брат? — справа на койке расположился улыбчивый блондин Сёма с перебинтованной ногой.
Парень чем-то напоминал мне отца Кая в молодости — смелый, честный, но дурной немного в силу юности.
— Это хорошо, за тебя новенькая врачица наша больно волновалась, — лукаво подмигнул он.
Мне не было дела до врачицы.
— Убитые есть?
Лицо Семёна вмиг помрачнело.
— Двенадцать человек полегло…
Заметив чуть заметную ямочку на щеке, решил, что как только стоять смогу, намну бока этой падле.
— Ты моджахедов убитых считал?
Скотина только рассмеялся. Значит, убитых среди наших нет.
— Лёх, а кто такая Виллена? — внезапный вопрос напряг. — Ты что-то бухтел не по нашему в бреду и часто врачицу звал этим именем, пока она тебя выхаживала.
— Понятия не имею, — соврал легко, вспоминая только сейчас, как привиделась в горячке моя светлоокая царица с осуждающим взглядом.
Валя ещё не умеет так смотреть…
— Ну, вот и она только головой качала. Молоденькая, на язык острая, видно, только с интернатуры… Как её сюда занесло нам на радость? — слова Семёна поддержали остальные легкораненые бойцы, строя предположения.
Я не слушал, задумался… Вальке вот тоже ещё года два в ординатуре учиться. Врач-хирург мой, золотые ручки. Как пить дать узнает про ранение… С каждым годом что-то скрывать от будущей жрицы всё сложнее.
К вечернему обходу врача солдаты начали приводить себя в порядок. Кто-то зубы пальцем чистил, кто-то брился, а кто-то, кажется, даже стихи писал.
Я лишь посмеивался:
— А вдруг она замужем?
— Кольца нет! — важно ответил Сёма.
Смеяться мне расхотелось, когда в палату зашла моя Валя… Глазам не поверить было легко. Изменилась. Взгляд потяжелел. Худющая стала. Хрупкая такая в форме военного врача…
«Попал ты», — понял я, встретившись глазами с нежно любимой женой.
Улыбнулся, потому что рядом с ней невозможно не улыбаться, а Валька отвернулась.
Осечка, ладно.
Смотрел теперь, как оголодавший, за каждым шагом её, движением… Силы бы были, схватил и закружил её сейчас же, зацеловал всю, пусть при всех, а потом первым же самолётом в Россию обратно отправил. А она видела всё… Но специально ко мне последнему подошла, вредная…
— Очнулся, герой Советского Союза? — голос строгий, брови насуплены, лба рукой чуть коснулась, так я тут же ладошку схватил, поцеловал.
— Ты что здесь делаешь, жемчужинка моя?
— Это мой вопрос к тебе, капитан… Не далеко отплыл от Балтики, нет? Ты же, чёрт возьми, с флота…
Тю, злющая какая… Красивая. На худом лице глазищи сверкают… Кто бы меня ей не сдал, — спасибо ему.
— Кольцо почему сняла? — усмехнулся. — Считаешь, у парней надежда есть?
На лице любимой впервые промелькнула досада. Потянув за цепочку на шее, продемонстрировала кольцо рядом с крестиком.
— Сваливается с пальца.
Посмотрел на неё внимательно. Тощая, уставшая, губы поджаты, а взгляд упрямый, гордый. Не получится её на самолёте домой отправить. Знаю этот взгляд. Изведёт себя без меня. Предвидение просыпается или тосковала так… Хотя какая разница, если она за мной в такую дыру опять влезла?
— Ничего страшного, — улыбнулся я, мысленно отвечая на свой последний вопрос. — Откормлю.