Реакция класса и мистера Мейсона на наше с близнецами пришествие заслуживала особого внимания, но шок достиг апогея, когда из моей неловко расстегнутой сумки выпал простой целлофановый пакет с подозрительно белым порошком и тяжелый молоток…
— И ей доверили детей… — Бо прыснул и сложил руки на груди, притворно осуждающе качая головой.
— Завидовать нехорошо, Квон, — понимая, как все это выглядит со стороны, я совершенно не обиделась на его подначку.
— Мисс Свон, скажите, что вы не ограбили отцовский склад с вещ. доками, — вздохнув, попросил меня учитель, которого мне пришлось заверить, что молоток мой личный и будет применяться лишь в мирных целях, а крахмал ссыпан в пакет сегодня утром опять же мной лично, при том хихикающий и бессовестный Квон — свидетель.
Только после этого нас отпустили…
Зря…
Музыкальный класс я вскрыла шпилькой, чем заслужила немое восхищение в глазах маленьких бармалеев. Там дети отвели душу, бряцая на всем подряд, пока я с улыбкой смотрела, как они выматываются перед химией, на которой парни мне нужны чуть уставшими, но веселыми.
На химии нам рады не были, но согласились выдать посуду, халаты и защитные очки. Единственными «реагентами», которые нам доверил строгий преподаватель, были пищевые красители и вода, но мы не расстроились. Каково же было удивление класса, когда с нашей парты послышался восторженный визг детей, наблюдающих пышно вулканизирующую зеленую плотную пасту, которую я сотворила из воды, таблеток гидроперита, пакетика сухих дрожжей и жидкого мыла для посуды… После этого я достала ждавший своего часа крахмал, смешав его с водой и красным красителем до сметанообразного состояния, а потом дала детям с восторгом изучить «неньютоновскую» жидкость, которую они безуспешно били кулаком и молотком. К концу урока за нашими экспериментами завистливо наблюдал весь класс.
Потом мы ушли делать цветные водные бомбочки, несколько раз сбегав на третий этаж и обратно, ни в кого не попали, но раскрасили асфальт во все цвета радуги… Впрочем, как и собственные руки. Но оставшееся средство для мытья посуды оттерло всё.
Когда пришло время ланча, дети были голодными и укрощенными, хоть и не оставляли попыток проверки меня на прочность:
— Белла, а кто тебе нравится больше: я или Чак? — хитро мигнув глазками, спросил именно Чак, которого я с самого начала запомнила по вечно болтающемуся шнурку на кедах.
Я присела на корточки перед ним и заправила шнурок, чтобы мальчик не запнулся.
— Вы мне оба нравитесь, Чак, — я посмотрела мальчику прямо в глаза, давая понять, что разгадала его уловку. — Ты мне нравишься как Чак, а Зак мне нравится как Зак.
— Но мы же одинаковые! — воскликнули близнецы хором.
Я улыбнулась:
— А вот и нет. Вы совсем-совсем разные. Чак очень говорливый, инициативный и хитрый мальчик. А ты, Зак, очень любознательный, вдумчивый и осторожный. Как вас можно перепутать?