Каждый её разговор я сохранял в памяти, изучал по крупицам, анализировал. Слишком часто она подкидывала мне интересные темы для рассуждения. Когда почти все девушки ратовали за равноправие с мужчинами, переплюнув в своей горячности саму Эбигейл Адамс, а молодые люди смеялись и шутили о месте дам на кухне, Белла молчала. Она молчала даже тогда, когда Джессика Стенли, желая выделиться, кокетливо стрельнула глазками в сторону Ньютона и излишне томно сказала, что каждый мужчина выбирает женщину себе под стать. То есть король всегда выберет королеву. Но когда эти дети спросили Свон, она перевернула их миропонимание.
— Там, где мужчина король, женщина редко чувствует себя королевой. Чаще народом, — задумчиво начала Белла. — Нет, нормальный мужчина не может быть в отношениях королём… Это подразумевает блестящий венец принцесски на его голове, налоги, может быть, ещё и «военную» службу со стороны женщины, где она, а не он должна стоять на страже и защищать эти отношения вассала и подданной… Не комильфо… Опять же это допускает смену подданства на другое или даже гражданство.
Она замолчала, но вскоре продолжила:
— Я предпочитаю, чтобы мужчина для женщины был Богом… Я вижу ваше удивление, друзья? — Свон улыбнулась очень понимающе. — Поясню… Видите ли, религия — это то, к чему мы приходим в сознательном возрасте и выбираем сердцем самостоятельно. Есть навязанные семьёй или обществом предпочтения, но в душе Бог один, как ни банально, и представляем мы себе его чуть-чуть не таким, как другие, оглядываясь только на свою жизнь и видя где отчетливый, а где еле ощутимый Его след. Собственно, и Мужчина в жизни женщины должен быть один. Она должна увидеть, понять его в том возрасте, в котором она будет в нём нуждаться. Повторяю, нуждаться в нём, а не любить его. Любовь может прийти позже…
Девушка улыбнулась собственным воспоминаниям:
— А может вообще не прийти. Но Его присутствие необходимо. Его одобрение или порицание её действий обязательно, но личное, не прилюдное. Его поддержка в трудную минуту должна быть ощутимой для неё, на грани чуда. Иначе религия женщины пошатнётся, особенно если она на распутье. Но после того, как женщина поверит Мужчине, той самой Верой, неотвратимой, что не будет поставлена под сомнение ни словами, ни поступками чужими… Ни даже действиями того самого Мужчины, чьи богохульные слова и поступки в свой адрес будут поняты и оправданы для неё высшим смыслом, вот тогда мужчина может гордиться собой, ведь он стал Богом для отдельно взятой женщины…
Изабелла закрыла глаза и мечтательно улыбнулась.
«Это сложно», — скажут многие. Однако это божественно, возразят испытавшие…
— Интересная мысль, — пробормотал в тот момент Эмметт рядом со мной. — Так ты, брат, осознанно отказываешься от эдвардианства?
Помню, что посмотрел на него тогда как на идиота. Отказаться от подобного? Передо мной не стояло такого выбора. К сожалению.
Или стояло?
Я сжал в руках памятный листок. Я нашел его случайно в узком отсеке под нашей с Беллой партой. На нём её рука выводила шутливые оправдания герою «Призрака оперы» Леру. Маньяку, убийце, который хотел забрать девушку, что подобно звездной, божественной искре осветила его тёмную жизнь. Аналогия напрашивалась сама собой.
Я не должен надеяться, что она писала это всерьёз. Я не должен надеяться, что когда-нибудь она сможет полюбить чудовище.
Осталось заставить себя держаться от неё подальше.