— Она имеет на это право, — смело вмешался вернувшийся Бо, ставя рядом со мной поднос с нашей общей едой. — У Беллы сегодня праздник.
— Какой праздник? — чуть не спросила я, но Майк меня опередил.
— Шаббат*, — невозмутимо ответил Квон, привычно приобнимая меня за плечи.*(еврейский праздник, который начинается в вечер пятницы и длится до конца субботы, в этот день евреям следует отказаться от работы, к слову, манна небесная во время их пути из Египта выпадала в двойной порции именно в пятницу).
Я прыснула.
— Так в чем еще тебя обвиняют, дорогая? — не поддаться этому покровительственному тону было невозможно.
— Говорят, часто смотрю на Калленов. — «покаялась» я, зная, что смотрю на них на самом деле редко.
— Все часто смотрят на Калленов, даже я… Даже Майк… Правда, Майк? — Бо насмешливо посмотрел на побледневшего, а потом покрасневшего Ньютона, который снова побледнел, стоило ему бросить взгляд на вампирский столик.
Я тут же заинтересовалась происходящим, но обернуться не успела. Пальцы Бо удержали мой подбородок:
— Белла — настоящий ценитель предметов роскоши и искусства. А, глядя на эту семью, невозможно не получать эстетическое удовольствие от увиденного… Верно?
Глаза парня странно поблескивали. В этот момент, напряженный, побледневший, он странно напомнил мне Эдварда, который безуспешно пытался прочесть мои мысли.
— Не угадал, Бо. — я мягко отстранилась от него и посмотрела на вампиров.
Они сидели на своем привычном месте полным составом. Не обращали внимания ни на разговоры глупых подростков, ни на меня. Не знали, как часто намеки на их семью врываются в мои сновидения…
Мной завладела праведная злость и желание нарушить их размеренное спокойствие…
— Я рассуждала о возможной фотосессии с Калленами в стиле той коллекции, что собирала в Аризоне.
— Ммм… Люди и их питомцы? — Квон уже видел некоторые мои работы и догадался, о какой коллекции речь.
Я кивнула.
— У них есть питомцы? — оживилась Анжела, которая очень любила животных и сейчас наверняка гадала, кого завели Каллены.
Мне стоило некоторых сил не скривиться, так как согласно книге, их домашним животным, о котором они заботятся, обязана была стать я.
— Нет. Но они бы прекрасно смотрелись в дуэте со своими дикими хищными прототипами…
В моей голове действительно мелькали образы и картинки. Одноклассники молчали.
— Посмотрите на Эмметта, — голосом экскурсовода начала я. — Это, безусловно, гризли. Огромный, темный и сильный медведь, грозный защитник своих территорий. Но может пройти мимо, если он в хорошем настроении. Однако, глядя на эту гору мышц, я бы на месте браконьеров рисковать не стала…
Возможно, мне показалось, но напряженные плечи Эмметта мелко затряслись.
— Розали Хэйл — львица. Порвет на части за свой прайд. Признанная королева дикой саванны. Убийственно красива и резка для врагов. Но вместе с этим может быть доброй, как кошка, особенно к детям… — я вспомнила, как недавно мельком увидела Розали и Эсми в магазине Сиэтла, где они увлеченно выбирали игрушки.
Я впервые видела такую нежную улыбку на лице всегда холодной и идеальной блондинки.
— Джаспер Хейл… Нет, не лев, скорее тигр. Он почувствует страх добычи и пойдет на него, как на запах. Опасный противник. Если ты засмотрелся на его спокойную грацию и не успел зарядить ружье — ты труп.
Меня накрыло облако неправдоподобного спокойствия, которое прогнало воспоминание о душной комнатке администрации и тёмных глазах медового блондина, в которых читался голод.
Спасибо, Элис. В тот день ты дважды спасла мне жизнь…
— Элис Каллен — сыч. Небольшая сова, которую наши предки считали не только символом мудрости, но и предвестником опасности либо мелких неприятностей. Идеальное зрение и слух этой ночной охотницы позволяет ей услышать ужин раньше, чем тот вылезет из своей норки…
Я сглотнула вязкую слюну и замолчала, глядя на последнего вампира.
— А Эдвард? На кого похож Эдвард Каллен? — кажется, не смотря на слухи, Джессика все еще неровно дышала в сторону телепата.
— Пума, быстрая, но промахнувшаяся пума, — лаконично ответила я и приступила к уже остывшему обеду.
Вот теперь пусть упыри мучительно думают, где спалились, — решила я.
— А кем бы была ты на фото своей коллекции? — спросил Бо.
В его глазах была странная задумчивость. Он вообще в последние дни был сам не свой, но, возможно, Квон просто устал, как и я?
— Я, мальчик мой, белый, пушистый, но хищный зверек… «Vulpes lagopus», что с латыни обозначает полярная лисица. А в России, из-за созвучности, меня бы назвали предвестницей кипиша и апокалипсиса… Я песец!
— Звучит мило и гордо.
— А то!