— О, твой дед не чудовище, Белла, просто его периодически бросает из крайности в крайность, от хама до джентльмена.
Кому ты это рассказываешь, дорогуша, — подумалось мне, когда я вспомнила Эдварда Каллена.
— Он тебя обидел?
Роузен поморщилась и чуть дернула меня за прядку, напоминая, чтобы я не крутила головой:
— Он ищет крота в компании, который сдал тебя Грановскому, — Бекки неодобрительно посмотрела на остатки букета, который сегодня прислал мне с курьером русский.
В букете кроваво-алых роз я нашла записку от Алекса, в которой была стандартная доза цинизма, хамства, хвастовства, очарования и угрозы:
«Доброе утро, мисс Свон!
Вопреки, а, может, и благодаря тому, что наше знакомство состоялось столь неудачно, в моей голове (не стану упоминать свою душу, вы не поверите) отложилось каждое слово нашей «королевской» встречи.
Пока мои дела не позволяют мне вручить эти розы лично, я хотел бы хоть письмом поздравить вас с Днём святого Валентина. Именно Валентиной я называл вас, посылая сотню русских проклятий на вашу голову, теперь же получайте сто и одну голландскую розу в качестве моих извинений, очаровательная Белладонна.
И знайте, я с нетерпением жду реванша за свою бронхиальную астму, мисс Свон.
Александр Грановский».
Так как розы я не любила, а красные розы от Алекса не собиралась оставлять у себя огромным веником тем паче, я разбила букет на три части и отправила с Беном в школу, оставив себе одну розочку. Два букета по пятьдесят роз я коварно готовилась впарить богатеньким вампирам, которые, как мне сообщили, на букеты своим дамам не скидывались. Кстати, в Америке, в отличие от родной мне России, букеты из четного количества цветов считаются нормой, а не заказом на похороны…
Пожалуй, подойду с этим к Эмметту, — решила я, оценив свой ангельский видок в зеркале.
— Знаешь о негласном правиле-поощрении Роба? — прервала мои мысли Бекки, закончив с моей прической и готовясь ко сну.
Я решила, что пока я буду в школе, она может поспать в моей комнате. Мы не обговаривали сроки ее пребывания тут, но я не могла позволить гостье спать на неудобном диване в гостиной.
— Откажись от месячной премии и заключи с дедом личную сделку? — традиция существовала лет пять, и насколько мне известно, еще никто кроме деда не выходил из нее победителем в конечном счете.
— Да, и двойная годовая премия на Рождество тому, чья сделка покажется мистеру Хиггинботаму самой интересной.
Я закатила глаза:
— Бекки, сразу видно, что ты в фирме недавно, бывалые работники прекратили пытаться уже года три назад как…
— Ну, я была наивной и не знала, что обыграть твоего деда не проще, чем сорвать миллиардный куш в казино. Тем более, я заключала сделку ради сделки, а не годовой премии…
Помощница деда замолчала и поморщилась:
— Понимаешь, меня чертовски смущало его фирменное «дорогуша», когда он обращался так ко мне.
— Дед обращается так ко всем, не бери в голову.
Бекки покраснела:
— А мне это не нравилось! Так что на вручении месячной премии я предложила Роберту сделку… Я запретила ему называть меня дорогушей… Он… Он отнесся к этому с таким пониманием, как мне показалось в начале… — нижняя губа девушки чуть задрожала, я думала, она сейчас всхлипнет от переполнявших ее чувств.
— Твой дед сказал, что будет платить мне сто долларов каждый раз, когда, забывшись, назовет меня «дорогушей».
Я уже предчувствовала трагическую развязку, но отнюдь не для дедова кошелька:
— Дорогушей после сделки он тебя не назвал ни разу, так?
— Да, даже заглаза, — мрачно шмыгнула носом Роузен. — Зато теперь он называет меня исключительно «Прелесть моя»
Я рассмеялась:
— Всегда обговаривай четкий перечень условий, дорогуша.
Бекки поджала губы:
— В следующий раз обговорю список его родственников, которые тоже должны будут называть меня исключительно по имени.
Зная своего деда как облупленного, я не удержалась от подсказки этой милой, но наивной девочке:
— Обговори возможное отсутствие независимых свидетелей и равенство его слова рядом с твоим, дорогуша — дед может сделать вид, что ничего не было.
Бекки сначала нахмурилась, а потом кисло заметила: