Мимо.
Я раздраженно разорвал буклет музея вместе с официальным разрешением от его директора. Без Беллы туда идти я не собирался ни ночью, ни днем:
— Вы правы, мисс Свон, современное искусство не до конца отражает наш взыскательный вкус. Как насчет «Лебединого озера» в эту субботу? Вы бывали в Маккоу Холл? Вы, кажется, говорили, что уважаете Чайковского.
Гробовая тишина и ни жеста, ни взгляда на согласие. Я разорвал очередную пару билетов. А Белла слегка закусила губу, услышав этот характерный звук.
Во мне шевельнулась надежда.
— Кажется, вас не заинтересует и прекрасный оркестр Сиэтла, исполняющий золотую классику? — я разорвал два абонемента, слыша, как Белла скрипнула зубами.
Лицо ее оставалась невозмутимым и приветливым, правда воздушные поцелуи она восхищенным поклонникам больше не раздавала, сдерженно кивала и улыбалась, ловя чужие взгляды. Но меня подчеркнуто игнорировала, будто я был навязчивым привидением.
— Чертовски жаль, мисс Свон, — мне даже не пришлось играть сожаление. — Вы столь неприступны, что просто не оставляете мне надежды… А вы слышали о медицинском симпозиуме, который в это воскресенье посетят ведущие хирурги, генетики и другие светила современной медицины? Крупнейшее собрание в истории Сиэтла.
Белла замерла, не закончив шаг, потом резко обернулась и уставилась на меня с самым забавным выражением рассерженного котенка, который я когда-либо видел на ее лице:
— С козырей пошел, да, Каллен? — зашипела она, сдерживая ярость и вырывая уже готовые к погибели билеты из моих рук.
Я не мог сдержать смешка. Она была очаровательна в этот момент.
— Карлайл порадуется тому, что билеты не пропали. — Я был счастлив ее согласию больше, чем следовало. — Его пригласили, но у него в этот день дежурство в больнице. Так что он попросил поприсутствовать меня, чтобы узнать все новое в мире медицины.
Кажется, она была слишком зла, чтобы слышать мои объяснения.
— Я передам твоему отцу все новости лично, Эдвард, — ее тон был мягким для человеческого уха, но вампирский слух легко распознал скрытый в голосе металл.
Показательно, глядя мне в глаза, Белла разорвала одно из приглашений на две половинки, а потом еще на четыре. Ссыпав клочки мне на протянутую ладонь с нежной улыбкой монахини подающей милостыню калеке, она отвернулась, потеряв ко мне интерес, и небрежно бросила через плечо:
— Я поставлю на твое место сумку, Эдвард. Удачных выходных.
Мне было чертовски жаль рушить картину ее маленькой мести…
— К сожалению, ты порвала лишь копию приглашения, Белла… Подписанные распорядителем мероприятия билеты привезут отцу лишь в среду. Попросить третий билет для твоей сумочки?..
Вы умерли для нас, и дай Вам Бог здоровья, но за подкат "спасибо"
Единственная ошибка — это думать, что только с твоей колокольни видна вся правда. Глухой всегда считает, что те, кто танцует, сумасшедшие.
Буддийская мудрость
Белла
Я медленно обернулась к Каллену. Надеюсь, он прочёл в моих глазах еле сдерживаемое бешенство…
Готовился, значит…
Интересно, Элис подсказала или сам догадался? Я вспомнила выражение лица предсказательницы и решила, что нет, она брату не помогала. Между ними с утра будто кошка пробежала…
Вместо того, чтобы подобреть от осознания того, что в тот раз он, возможно, действительно был рядом с кино, и серебристый «Вольво» мне не показался, я по-настоящему рассвирепела от того, как ловко этот гад меня просчитал:
— У прошлых билетов тоже есть целые подлинники?
— Нет, — быстро ответил Эдвард и выглядел при этом почти смущённым.
— Но я могу достать другие, если ты передумаешь, — добавил он смело, пока я сверлила его взглядом.
Гад! Гад! Змей!
Вдох-выдох, Белла. Бить людей ногами противозаконно, а вампиров ещё и опасно для собственных ног. Вспомни бессмертные «Двенадцать стульев», у тебя сегодня крылья, ты просто обязана чтить уголовный кодекс.
Тем более, ты в пуантах и подвернёшь лодыжку раньше, чем исполнишь коронный маваши гери по этой наглой и довольной роже…
— Эдвард, возможно, вас сбил с толку мой вид ангелочка, — начала я доброжелательно, даже немного сочувствующе. — Но я сегодня языческий Купидон, что должно было покоробить ваш тонкий и высокоморальный вкус к окружению.