— У индейцев хорошая память… — тихо признал Эдвард.
Его тон мне не понравился. Мне физически стало страшно за племя беззащитных квилетов.
— Послушай, я знаю, они обязаны были хранить секрет, однако они не называли фамилий. Они вообще не знали, что я подслушиваю. Да и что взять с маленького ребенка? Никто не мог предугадать, что я запомню…
Вампир улыбнулся:
— Однако, ты запомнила.
Такое забудешь… В чем он меня подозревает?
— Ты бы сам рассказал мне сегодня ваш секрет, если бы у меня не сдали нервы! — задиристо вскричала я.
— У тебя сдали нервы?! — Каллен громко рассхохотался. — Это я потерял челюсть на этой поляне, когда ты ошарашила меня своей осведомленностью, как кувалдой по темечку!
Я закрыла краснеющее лицо пледом.
— Но я не злюсь, — Каллен осторожно заглянул под теплую ткань. — Даже хорошо, что ты теперь знаешь… Будут еще вопросы?
Боже, конечно, будут, мальчик мой! Ты будто не в курсе, с кем разговариваешь! Вопросы полились из меня как из рога изобилия:
— А вы с Карлайлом изучали вампиризм? Как работает ваша нервная система, если вам не нужно спать? Почему вашему организму не подходит твердая пища? Может ли вам помочь обычная вода, разбавленная, например, плазмой? Сколько у вас хромосом? Вы можете размножаться без укусов? На сколько вы неуязвимы?
— Стоп! — остановил мой поток вопросов Каллен, демонстрируя мне глаза по полтиннику.
Я села и едва ли ручки не сложила как примерная школьница на уроке.
Вампир вздохнул:
— Карлайл не изучал вампиризм подробно. Зачем? Мы знаем наши возможности и слабости. Знаем, что процесс необратим. А вот откуда ты знаешь, что мы не спим?
Прокол.
Но русские не сдаются.
— Ну, ты ни разу на моей памяти не выглядел сонным или уставшим, Эдвард. А учитывая то, что у тебя нашлось время на организацию подарков и подглядывание за спящей мной…
— Я понял.
— Ты так и не ответил!
— Наш мозг устроен почти так же, как у дельфинов, Белла, — Эдвард решил ответить на другой вопрос, который раз уходя от животрепещущей темы.
— Полушария спят по очереди?
— Почти. В нас очень сильны инстинкты, Белла. Чем меньше мы утоляем свою жажду, тем меньше в нас человеческого.
— То есть, когда ты на полной голодовке, мозг засыпает, просыпается чудовищный инстинкт?
— Да… Ты же не владеешь собой во сне, верно?
— И сколько вампир может продержаться без еды?
— Карлайл голодал два месяца, — осторожно ответил Эдвард. — А потом он растерзал стадо оленей.
— Лучше, чем людей.
— Я… — Каллен явно воспринял последнюю фразу, как кирпич в свой огород.
В принципе, он понял правильно.
— Я читал мысли своих жертв, отслеживал таких же плохих людей. Маньяков, убийц, насильников… Долгое время я считал, что поступаю правильно. Возомнил себя карателем, который спасает девушек, воздает за грехи тем, кому удалось одурачить правосудие… Но потом я понял, что даже в глазах самого гнусного маньяка я остаюсь чудовищем. Только чудовищем сильнее него.
Я смотрела на Эдварда с удивлением. Когда внучка читала мне про то, что этот парень убивал людей, я буквально возненавидела его. Я презирала Беллу, которая так легкомысленно отнеслась к этой части биографии вампира, и из-за писка приборов совсем прослушала, объяснял ли Эдвард ей и читателям свои поступки.
Когда Каллен признался в убийствах мне сегодня, я почувствовала странное опустошение. Наверное, у меня оставалась надежда на то, что здесь что-то остановило его… Сейчас же я испытывала даже стыд, за то, что позволила себе так плохо думать об этом мальчике. Мне всегда казалось, что причиной его ошибки была несдержанность. Я воображала себе случаи, подобные тому, что случилось на биологии…
— Я думала, что ты убивал просто так, — непослушными губами прошептала я, боясь поднять глаза на вампира. — Я боялась, что ты убьешь меня тогда, на биологии. И других…
Эдвард молчал.
Мои щеки горели от стыда.
— Твой запах особенный, Белла, — нескоро нарушил тишину Каллен. — Я еще никогда не чувствовал ничего более желанного. Это словно наркотик. Я не могу остановиться, быть вдалеке. В тот день я был голоден, а твой аромат выбил все человеческое из меня. Если бы не порция свежего воздуха… Если бы не Элис… Твоя кровь…
Он замолк, оставляя мне шанс сделать выводы.
— Поэтому ты так прилип ко мне? Цапнуть нельзя, так хоть понюхаешь?
Каллен рассмеялся моей формулировке:
— Твое присутствие прекрасно тренирует силу воли.
— Если после таких тренировок в моей спальне ты откажешься поступать со мной в Гарвард на хирурга, я на тебя обижусь.
— Ловлю на слове! — тепло улыбнулся Каллен, нежно поправив плед на моих плечах.
Запоздало я поняла, что это звучало как настойчивое приглашение. И в Гарвард, и в спальню. На последней мысли мои щеки отчаянно покраснели.
— О чем ты думаешь, Белла?