— Это было в августе 1989, верно? В лесу… Недалеко от Порт-Анджелеса… — в её глазах медленно собирались испуганные слезы.
Я вернулся в памяти в тот день, когда Эм пришел домой довольный, как слон, и поставил галочку на карте, где похоронил очередного «крылатика». Полу-летучая мышь, полу-обезьяна с большой пастью, настойчиво мелькавшая в прессе, заставила нас ненадолго вернуться в эти края. Никто не знал, что заброшенный старый дом посреди леса снова обитаем. Карлайл не устраивался на работу, мы не ходили в школу. Моя семья начала охоту на этих неразумных существ, разбуженных вулканом. Ведь несмотря на то, что превращение в летучую мышь вампиров было лишь мифом, отец посчитал ненужным столь жирный намёк на странности на нашей территории.
В мыслях довольного брата в тот день я увидел маленькую девочку, которая ловко стояла на ногах и безошибочно собирала грибы в корзинку, едва ли не больше её самой, минуя ядовитых представителей. Девочка с косичкой цвета шоколада немного отбилась от женщины, очевидно, матери, которая ничуть не волновалась за ребёнка. И Эмметт пробежал бы мимо этой удивительной картинки, если бы не терпкий запах мокрой крысы, которой воняла та тварь, что выжидала момент, чтобы спикировать с дерева на бедного ребёнка.
Брат среагировал мгновенно. Сбил зверя в полете.
Для девочки всё должно было выглядеть как большая ветка, внезапно упавшая на землю недалеко от неё.
— Я видела… — шокировано шептала Белла, крепко вцепившись в мою руку. — Что-то большое, темное, как в плаще, оно упало за дерево, а когда я подбежала посмотреть, была только ветка… Но ветка была такой здоровой и явно кем-то сломанной, а не изъеденой паразитами, например…
Я закрыл глаза, стараясь прогнать ту страшную картину из своих мыслей. После возвращения домой я однозначно крепко обниму Эмметта за то спасение. Он спас Беллу. Подумать только, он спас маленькую Беллу!
— Тебе и двух лет не было! — я снова прижал её к себе, мечтая, чтобы она забыла, перестала испытывать страх от осознания, насколько была близка к смерти.
Казалось, что это помогло. И мне, и ей… Белла постепенно перестала дрожать, а когда, наконец, её пульс выровнялся, объяснила:
— Да, мы тогда с Рене пошли за грибами. В городе купили корзинки, крем от комаров, спрей от клещей… В том году грибов выросло аномально большое количество. Я хорошо его помню, потому что это было последнее лето, когда я уговорила маму провести его со мной и отцом в Форксе.
— Теперь понятно, почему Эмметт не вспомнил твой запах. Твои феромоны ещё так сильно не влияли на аромат крови, а все эти крема и спреи от насекомых пахнут отвратительно.
— Ты ещё перцовый баллончик не нюхал, Каллен, — захихикала эта маленькая хулиганка.
Кажется, она успокоилась.
— Значит, вы их перебили?
— Карлайл после того случая принял окончательное решение. Возможно, где-то возле вулкана и осталась парочка особей, но после нашей охоты они слишком запуганы, чтобы спускаться вниз, к людям…
— Ну, да… Со стороны каждый из вас выглядит как обычный человек.
— Мы иначе пахнем, Белла, двигаемся, инстинкты окружающих должны кричать, что мы опасны. А те твари обладали вполне развитым слухом, они слышали, что наше сердце не бьётся.
Мы замолчали, каждый думал о своем. Хотя я старался ни о чем не думать, просто наслаждаясь девушкой в моих объятьях.
Я видел, как небо на востоке начинает светлеть. Скоро рассвет…
Как хорошо. Белла знает правду и не боится меня. Интересно, о чем она сейчас думает?
Я уже хотел озвучить свой вопрос, когда Белла прервала наше молчание:
— Это удивительно, Эдвард… Но я ведь нашла упоминания о вашей семье, оставленные задолго до своего рождения, — Белла отстранилась и потянулась к рюкзаку.
Что же она нашла?
— Не могу словами передать, как я удивилась, Эдвард, встретив на страницах дневника прабабушки знакомое лицо. Карандашный портрет Карлайла был выполнен так искусно, что это повергло меня в шок… Записи дневника написаны как на английском, так и на языке индейцев, которого я не знаю… Первые записи, среди которых я и нашла портрет доктора, я не смогла прочесть, а позже прабабушка писала о племени, которое отказалось принять ее выбор, и о родном отце, который не захотел признать свою внучку. Дневник прабабушки Кэтери я просмотрела сегодня мельком, понимая, что ты можешь прийти в любую минуту… Но любопытство буквально съедало меня все это время. Поможешь с переводом? — Белла доверчиво положила мне на колени старую тетрадь, исписанную мелким явно женским почерком.
Со страниц дневника на меня смотрел отец. Некоторые черты были смазанными, но я помнил, когда был сделан этот набросок…
— Откуда у тебя он? — еле слышно спросил я, воскрешая в памяти события почти семидесятилетней давности…
— Я ездила в Хокьюэм перед тем, как заехать в логово вампиров, — улыбнулась девушка, которая неведомым образом прошла красной нитью по граням едва ли не всей моей судьбы.
Сглотнув ком в горле и закрыв дневник, в котором не было особой надобности теперь, когда я вспомнил ту девушку, я начал рассказ: