Он крутил образ моей сестры, и она ему в чём-то импонировала, напоминая Свету. Он считал, что совместные шалости детей могут значить всё, что угодно, кроме их вражды. Так что Элис, как возможная причина волнений Беллы, была вне подозрений.
Потом шериф вспомнил, как Белла проснулась с криком в ночь воскресенья, её задумчивая отстранённость утром, строгий, собранный вид, когда она собиралась на симпозиум врачей, и, как ни странно, мою шальную улыбку, которую он заметил, наблюдая за отъездом дочери через окно кухни. Улыбка была в его понимании наглой и дразнящей.
Я понял, что был прав, не подойдя в открытую к шерифу сегодня…
Но эти открытия не стали самыми неприятными за сегодняшний вечер. Честное слово, я был готов бороться с предубеждением мистера Свона, чтобы убедить его в том, что его дочь для меня важнее собственной жизни… Но к откровениям Чарли о детстве Беллы, плавно перетёкшим в предупреждения и сочувствие, я готов не был.
Меня подозрительно быстро раскусил мужчина, которого до знакомства с мисс Свон я считал недалёким… И он же мне искренне соболезновал.
Одно хорошо, кажется, долю симпатии отца Беллы я за сегодня всё же приобрёл.
Всё вроде с виду в шоколаде, но если внюхаться — то нет
Прости меня — мне не хочется о тебе рассказывать,
Ты не к месту ну ни в одной из бесед «про дам».
Были бы дети, играли бы тихо в пазлы мы,
И тогда хоть один никогда бы не совпадал.
В моём выборе между нежностью или дикостью
Ты сознательно этот выбор мне тормозишь.
Зли меня, не давай мне знаков, не приходи ко мне,
Лисьим взглядом разоблачением пригрози,
Вызывай целый ворох чувств, в кучу перемешанных,
Всё равно я к тебе обращаюсь «моя душа».
Прости — я люблю тебя доводить до бешенства,
Ты в отчаянии просто дьявольски хороша.
Наташа Хедвиг
Белла
Я, конечно, могу ошибаться, но, кажется, дружбу с девушкой, которая в основном над ним издевалась, Каллен ценит куда больше своей любви в книге. В плане цены, как в прямом, так и в переносном смысле. Я могла бы догадаться об этом, когда ко мне домой зачастил курьер с небольшими, но довольно ценными и оригинальными подарками… Фирменные марципановые конфеты, серебряное зеркало, жемчужный гребень, шкатулка с лентами, корзина моих любимых красных яблок, такая же корзина, в которой было много-много памятных шоколадок и вишнёвый сок, безумно интересное и красочное подарочное издание-энциклопедия по изобразительному искусству, причём с закладками на тех картинах, которые мы обсуждали с Калленом…
Создавалось впечатление, что Эдварда даже не волнует, что я по-прежнему говорю с ним и его сестрой сквозь зубы. Мне же не хватало сил ни простить одарённых манипуляторов, ни отказаться от этих подарков, согласно приличиям. А фантазия и организация того, что нафантазировали, у этой парочки получалась лучше всех.
Мне даже дали убедиться в этом во время вручения приглашений на экскурсию в музей Музыки Сиэтла…
Казалось бы, чего подозрительного? Я бы даже не удивилась, если бы тройку лучших перед всеми поздравили, мистер Грин любит торжественность… Однако билет мне вручили за шестое место, и седьмого не полагалось, в то время как первые пять логично достались Калленам. А вообще у нас в школе подобные подарки не приняты, точнее не по карману. Другое дело луковицу золотым баллончиком сбрызнуть и выдать за лучший результат лабораторной по биологии! Да и тест IQ этот был достаточно внезапным …
Но апогеем моего удивления стала сегодняшняя корзинка, полная пионов. В феврале… Я смотрела на это чудо, как на январские подснежники известная в сказочных кругах падчерица!
Я, конечно, всё понимаю, но в таких количествах стоить они сейчас должны, почти как герцогу Бекингему пера Дюма — королевские алмазные подвески…
Не поблагодарить за такое Каллена казалось форменным свинством.
Я слишком любила эти цветы. Когда-то, в другой жизни, сажала подобные пионы прямо себе под окна, с наслаждением сидела и читала книги прямо среди кустов, тихо раскачиваясь на широких качелях. Годы прошли, уже нет того старого летнего домика и качелей в саду, нет цветочных кустов и того мужчины, который вечером заботливо укрывал пледом чуть сутулые плечи, а память о пионах и запахе тех тёплых, душевных дней будила во мне что-то счастливое и мечтательное…
— Душа моя, — тихо, проникновенно и чуть хитро обратился ко мне бронзоволосый вампир. — О чём грезишь наяву?
В его уже далеко не янтарных глазах плясали черти.
Никто даже не обратил внимания на его обращение. Всё же, окружающие медленно, но верно привыкали к куртуазному стилю общения вампира. В последние дни одноклассники вообще не реагировали на наши нетипичные для подростков этого времени пассажи.
— Я думала поблагодарить вас за пионы, мистер Каллен, — честно ответила Эдварду, не отводя взгляда от тёмных голодных кругов под глазами.
Отток свежей крови начинает влиять на этот бессмертный организм?
— Оу, я весь в твоём распоряжении, Белла.
Опасно говорить подобное бывшему хирургу, который мечтает раскрыть тайны вашей физиологии, упырчик… Я спрятала фанатичный огонёк глаз за ресницами, а потом, подумав, решила подыграть.
Моя ладонь медленной лаской прошлась от затянутого в пиджак локтя до плеча вампира, отчего тёмно-карие глаза ещё сильнее потемнели… Лукавый взгляд мной был надежно замаскирован под заинтересованный:
— Весь-весь? — шаловливая ручка сцапала яблоко с нетронутого подноса Эдварда.
Проследив за этим грабежом, Каллен рассмеялся:
— Моим обедом точно можешь свободно распоряжаться, душа моя.
Я поморщилась, откусывая яблоко. На вид оно казалось слаще. Почти как Эдвард.
— Мелковато для меня, дорогой… Тем более, на благодарность не тянет… Если тебе, конечно, как Ретту Батлеру, не доставляет удовольствия просто кормить девушку.
— Кажется, ему нравилось просто наблюдать за Скарлетт, — просто ответил вампир, внимательно изучая мой приём пищи, отчего я едва не подавилась.
— Как насчёт театра в субботу?
Я специально выбрала этот день, зная прогноз погоды.
Каллен поморщился, признаваясь:
— У нас с братьями запланирован поход и охота.
Смотрите, кто правдой заговорил!
Я старательно изобразила сожаление и потеряла интерес к вампиру. Нельзя. Никаких планов, Белла. Рано. Даже не думай о них до субботы. Лучше отчаянно мечтай о поездке в Сиэтл на «Медею»…
— Я попробую придумать что-нибудь. Может быть, в воскресенье?
— Ты успеешь вернуться?
— Почему-то мне кажется, что я никогда не прощу себе, если упущу эту возможность.
Тихая фраза Каллена вроде и относилась к разговору, но создавала впечатление, будто он говорит о чём-то более серьёзном. На секунду я даже испугалась, что он в курсе моей пока ещё сырой задумки по выведению вампиров на чистую воду.
Нахмурившись, Эдвард обернулся к сестре, а затем, извинившись, пошёл за ней, что-то настойчиво втолковывая предсказательнице.
Я провожала эту пару комбинаторов подозрительным взглядом.
— Эдвард так на тебя смотрит! — восхищённо проворковала Джесс, подсаживаясь ближе на место Каллена.
Мы же вроде проходили это?
— А уж я на него как смотрю!
— Ты незаметно… — проворчала наша сплетница, и я внутренне усмехнулась. — А где ты купила этот гребень?
— Как-нибудь потом расскажу, Джесс, опаздываю на биологию, — я однозначно не собиралась рассказывать Стенли о ежедневном курьере на крыльце моего дома.