— Потому что сегодня я в последний раз вижу тебя, супруг мой, — ответила ему та.
— Это не так, — уверенно возразил ей царь. — Твои боги ошиблись, мы не можем навсегда расстаться с тобой.
— Конечно, не можем, — с улыбкой согласилась жрица, которая, казалось, всегда знала ответ на любой вопрос.
— Тогда что мне сделать, чтобы снова победить, женщина? — спросил он её.
Жрица жизни и смерти знала, как спасти своего царя и его народ от поражения и рабства, но также знала и цену этой победы.
Помолчав, она попросила:
— Сорви для меня собственной рукой самый красивый плод с нашей яблони, и ты победишь всех своих врагов.
Подивился царь столь странному поручению, но и раньше слова жрицы оказывались пророческими. Он покорно пошёл в сад, чтобы сорвать самый красивый плод для своей супруги. Его друг и советник, увидев, как царь выходит из храма, кинулся тому в ноги, чтобы узнать, что предрекают воинам боги:
— Возрадуйся, жрица обещала мне лёгкую победу, если я сорву для неё самое красивое яблоко из нашего сада, — с улыбкой успокоил друга тот.
Советник удивился и пошёл за царём в сад.
Долго и придирчиво выбирал подарок его военачальник. Но вдруг увидел он гладкий, идеальный плод цвета губ своей царицы.
Но на той яблоне притаилась змея. Она укусила непобедимого воина, впрыснув яд в его кровь.
Советник подбежал к павшему другу и понял, что тот умирает: кожа у него побледнела, а под глазами поселились жуткие тени, сами же глаза налились кровью.
А рядом, за колонной, спокойно стояла та, что просила сорвать яблоко несокрушимого царя.
— Женщина! Скорее помоги супругу! Ты же умеешь лечить все раны, недуги, я видел, как ты вылечила простого воина от такой же раны! — взмолился советник, прижимая холодеющее тело содрогающегося царя.
Жрица не проронила ни слова, не сделала даже шага навстречу укушенному, просто, не отрываясь, смотрела на умирающего супруга. И, услышав последний удар отравленного сердца, друг царя всё понял:
— Измена! Убийство! — закричал он. — Жрица обманом погубила царя! Воины! Немедленно убейте её!
Подбежавшая стража схватила женщину, которая не сопротивлялась. Только её губы шептали, как заклинание:
— Передайте ему, что он встретит меня. Он ещё встретит меня, я обещаю ему…
Одиннадцать клинков, включая кинжал советника вонзились в грудь бывшей царицы, и алая кровь окрасила белоснежные одежды, залила землю под её ногами, замарала руки мужчин, устроивших самосуд.
— Я убью вас всех, — хрипло прошептал царь, медленно и тяжело вставая. Лицо его было бледным, как у мертвеца. А в глазах как будто поселились пламя.
Советник в ужасе отшатнулся, поскользнувшись на влажных от крови ступенях. Он же слышал, как сердце его друга остановилось!
Обнажив зубы в страшном оскале, воскреснувший кинулся на убийц жены, разрывая тех в клочья голыми руками.
— Что она сказала перед смертью? — не своим голосом спросил царь, поднимая бывшего друга над землёй и держа того за горло.
— Что вы ещё встретите её, господин, — хрипло выдавил советник, понимая, что правы были те, кто считал жрицу ведьмой. Это она подарила смертоносную силу супругу.
— Лжёшь, — не поверил в слова бывшего друга царь. — И я умою в кровавых слезах всех, кто виноват в этом…
Услышав мой всхлип, Лёша притянул меня к себе:
— Тщ… Валенька-жемчужинка, ну зачем ты плачешь? Это всего лишь легенда…
— Ты сказал, что легенда страшная, а не жестокая!
— На самом деле, она не страшная и не жестокая, Валя. Она рассказывает о том, как из сильного можно стать чудовищем, как друг может превратиться в предателя, и что смерть может быть только началом.
— Смерть — это конец, а не начало, Лёша, — упрямо возразила я.
Лёша улыбнулся:
— Ладно, доктор сказал — в морг, значит — в морг.
— Вот именно! — я, смеясь, встала с песка и потянула мужа за собой в море, прямо в кроваво-красные волны.
Проснулась резко от боли в легких, чувствуя, что задыхаюсь. Голова стремительно пустела, будто я вот-вот потеряю сознание. Помассировав виски, я прогнала внезапную слабость. Странное пробуждение.
Однако что-то важное было во сне-воспоминании. Но оно ускользало, и теперь я не могла сказать, о чём именно был сон, и почему это казалось таким особенным. Приходя в себя, я смогла лишь понять, что мне только что снился Лёша.
— Доброе утро, Белла! — ко мне без стука ворвался маленький звонкий вихрь.
— Доброе, Элис!
Предсказательница плюхнулась на кровать рядом со мной.
— Я, вроде, не тут засыпала… — запоздало осознала я, удивленно оглядывая комнату.
— Да-да, Эдвард выселил тебя из своей комнаты, пока ты спала, — рассмеялась девушка, сдёргивая с меня одеяло.
Я попыталась отвоевать его, так как мне было откровенно холодно, но бороться с вампиршей было бесполезно.
— Ловко, я даже не проснулась, — пришлось признать мне, выпуская из рук одеяло.
Элис скривилась от чего-то, а потом просияла:
— Мы с Эсме и Роуз сейчас поедем в Порт-Анджелес, ты с нами?
Я прикинула свои планы, а мой желудок громко внёс в них свои коррективы.
— Кто-то голоден! — с непонятным мне восторгом возвестила Элис. — Умывайся, и скорее пойдем на кухню! Там Эдвард готовит!
— Эдвард умеет готовить? — недоверчиво спросила я.
— Учится. Но не волнуйся, сегодня у него всё получится.
Очень обнадёживает…
«Пожалуй, я лучше сделаю себе сэндвич…» — решила я про себя, вставая и направляясь в ванную комнату.
— Ну, Белла, — проныла ясновидящая, когда её картинка завтрака наверняка поменялась под гнётом моего решения.
Захлопнув дверь ванной прямо перед её милым носиком и обиженно надутыми губками, я вздохнула с некоторым облегчением.
Выкрутила кран на максимальный кипяток. Ладони и пальцы обожгло, но те быстро привыкли к температуре. Старая и немного дурная привычка, которая помогала почувствовать каждую клеточку рук с помощью горячей воды. Я буквально ощущала, как моё тело наполняет тепло, а мысли проясняются.
Умываясь, я с удивлением заметила новое мыло с запахом зелёного яблока. Хм… Просто совпадение? Дома я пользовалась таким же.
Зеркало запотело от пара.
Смахнув влагу и вглядевшись в отражение, я сама себе показалась какой-то опухшей, бледной и уставшей. Волосы оставляли желать лучшего, хотя я была уверена, что расчёска реанимирует мой сбитый и растрёпанный хвостик. На правой щеке был след от подушки, а в левом глазу лопнул капилляр, отчего я выглядела страшновато. Мятое платье, в котором я вчера заснула, довершал мой ослепительный образ рано разбуженного, уже не свежего зомбака.
Красотка…
Вздохнув, я представила, как сейчас спущусь вниз, чтобы встретить всегда идеальных и отглаженных вампиров. Представила так живо, что моё левое ухо заметно покраснело. Правое ещё держалось.
— Свет мой зеркальце скажи, кто на свете всех милее… — пропела я, раздеваясь. — Ладно, не отвечай, знаю, на свой возраст я пока самая шизанутая.
Кажется, на первом этаже кто-то загоготал от моей самокритики.
Чёртов вампирский слух.
После контрастного душа я наконец приобрела живой оттенок кожи и почувствовала бодрость и свежесть. Переодеваться в мятое платье совершенно не хотелось, так что соорудив тюрбан из полотенца и закутавшись в чей-то чистый халат, я пошлёпала босыми ногами в гардеробную Элис, куда она вчера скинула мою одежду, которую я готовила для ночёвки у «дяди».