Стоило детям расслабиться после торта, как на наш праздничный приём ворвался бандитского вида Эмметт. Размахивая руками и упоминая всех чертей, он ругался на лихих сухопутных крыс, что умудрились украсть его корабль.
Помощь в поиске корабля-джипа с огромным черным флагом захватила детей, а пока мы шли по следам на станцию Карлайла и Анжелы, Эмметт травил детям познавательные байки о Тортуге, морских болезнях, опасностях океана и о кодексе чести. Вся эта информация пригодилась им, когда Карлайл и Анджела пытались запутать детей и не позволить им стать настоящими морскими волками, задавая каверзные вопросы, а-ля: «а не боитесь ли вы цинги, ребятки?»
Карлайл и Анжела, даром, что дети священников, вернуть нас на путь истинный не сумели, ибо мы упрямо хотели стать бравыми пиратами. Забрав у духовенства наш «Летучий Голландец», мы нашли в багажнике, ой, то есть в трюме, карту сокровищ, а Эмметт взял всех детей в команду кладоискателей.
Мы с Эдвардом путешествовали отдельно от шумного корабля, который всю дорогу весело пел стройным хором «йо-хо-хо, и бутылка рома!»
Путь наш лежал мимо поющих скал, где Эмметт прибрал к рукам красавицу-русалку Роуз, которая рассказывала детям, какие сокровища хранятся в сундуке Посейдона, её отца. На этой станции маленькие пираты пытались спеть как можно больше песен о море и воде.
Всё это время, наблюдая за конкурсом, я вспоминала старую советскую сказку и напевала песню морского царя про сардинку.
— Весело вам, Элизабет Свон, — улыбался Эдвард.
— Очень весело, мистер Тёрнер…
Но согнулись мы все пополам от вида мрачного Джаспера с мороженым… Да, у него была станция «Блуждающий айсберг» и, соответственно, машинка с яркой вывеской и холодными сладкими рожками. Детям необходимо было угадать вкус мороженого с закрытыми глазами, а затем придумать десерту пиратское название. Джаспер бы ни за что не согласился участвовать в этом, если бы не сияющие азартом глаза Элис, которая назвала мужа: «мой сладкий мистер Ice cream». Впрочем, кажется, эмпату неожиданно понравился праздник, так как он присоединился к весёлой компании, впитывая зажигательную атмосферу детского утренника. Готова поспорить, в подобном ему участвовать не приходилось.
Также была станция ловкача Бена, парня Анжелы, который быстро перемещал стаканчики с ключами, а дети должны были угадать, в каком стаканчике приз. Все ключи были разной формы, а чтобы узнать, какой именно ключ открывает заветный сундук, нам пришлось обратиться к колдунье Элис, которая дала детям метать дротики в надутые шарики. Во всех шариках находились маленькие призы, а в одном из них — рисунок нужного ключа. Конечно, Элис подгадала так, что шарик с ключом лопнул именно Банни…
Последнюю часть карты детям отдала Аюша, когда дети с закрытыми глазами справились с морскими чудовищами-пиньятами.
Сокровище с подарками и игрушками, конечно, откопали и даже справедливо поделили между командой… Весь город с любопытством наблюдал за нашим весельем, и я надеюсь, что отношение к новым приезжим после этого дня окончательно изменится. По факту я ведь тоже не местная…
Я сделала много фотографий счастливых лиц, очень часто ловила на себе благодарный взгляд Роуз, которая мечтала о подобной жизни многие годы: быть рядом с Эмметтом в окружении весело галдящих детей, заботиться о них, дарить им подарки, видеть их любовь и восхищение…
На один день она смогла испытать это.
Взгляд Абигейл больше не был затравленным, она расправила плечи и перестала испытывать страх, что бывший муж вот-вот отберёт у неё всё на свете. Девушка мило разговаривала с Эсме, глаза которой загорались счастьем, едва она замечала, как Эдвард касался меня по малейшему поводу: то заправив завиток за ушко, то поцеловав кончики пальцев, то накинув на мои плечи шаль или дотронувшись ладони и запястья, когда передавал мне тонкие кружевные перчатки. Наверное, от смущения от подобного внимания моё сердце билось быстро-быстро в такие моменты…
А, может быть, это было из-за самого Эдварда, который смотрел на меня с невыразимой нежностью, почти обожествляя взглядом…
Джаспер
— Джаспер, пожалуйста… Всё будет хорошо… — уговаривала меня Элис, дёргая за рукав.
Я хмурился и не поддавался её азарту, что витал вокруг неё, желая прилипнуть ко мне.
— Нет.
— Ты будешь самым-самым сладким мороженщиком на земле…
Упаси Господь!
— Дорогой, это ведь ненадолго, потом ты сможешь сбежать и отправиться навстречу Питеру и Шарлотте, — подключилась к уговорам Эсме.
Карлайл молчал, он тоже неведомым образом согласился играть роль на этом чёртовом детском празднике… Хотя, судя по надежде, отец, в принципе, мыслями не с нами. Ах, да, оборудование для будущих экспериментов. Как только Эдвард озвучил нам догадки своей девчонки, все сначала впали в шок, все, кроме моей всезнайки-жены, конечно, а потом с возбуждением начали обсуждать возможность подобного.
Это напомнило мне объявление войны севера и юга. Те же эмоции. Азарт, страх, удивление, надежда… И главный вопрос: во что же это выльется?
И пожалуйста! Мороженщик! Из цветасто разукрашенного фургона, чёрт побери! Бывший майор армии Конфедерации будет пытать детей на предмет вкуса мороженого… Стыд и позор! Моя степень по философии мне не помогла. Меня уговорили.
Но реальность оказалась не такой унизительной… Дети не смотрели на меня, как на неудачника, костюм даже чем-то походил на пиратский, а мой дар позволил чуть-чуть напугать шумных малышей, а затем внушить им уважение. Но стоило сладкой химической жиже с цветом детских испражнений растечься по языку маленькой девочки с розовым бантиком и грозным именем «Кловавая Мэли», как я потерял давление на эту маленькую бравую армию!
— Пелсиковое! — картаво и восторженно закричал ребёнок с закрытыми глазами.
— Нет.
— Основной вкус правильный, — подбадривающе улыбнулась малышке мисс Свон.
— С каламелью! — тут же бодро выдала допрашиваемая верный ответ. — Пелсиковая каламель! Каламельный пелсик!
— Следующий, — как мог строго прошипел я, внутри потешаясь над ситуацией.
— А пилатское название? — протянула кроха.
— Ну, придумывайте, мисс…
— Пелсиковая пуська! — выдала Кровавая Мэри.
Эмметта можно было выносить…
Мда…
Эмоции детей, такие чистые и яркие, подкупали. Элис оказалась права, мне понравилось участвовать в празднике. Общая атмосфера радости захватила меня, не давая и шанса думать об условностях. Моя семья веселилась. Дети, похожие в своей энергичности и эмоциональности на десяток маленьких Элис, крутились вокруг нас, выбрасывая в воздух азарт и счастье.
Я внимательно вгляделся в девушку Идей. Про себя я так иногда называл мисс Свон. Девушка играла вместе с детьми, как ребенок бегала, прыгала, угадывала стаканчики, лопала шарики, смеялась и пряталась в сюртук Эдварда, когда Эмметт начинал подшучивать над ней.
Что в ней такого? Едва ли я когда-то видел свою семью настолько человечными. Нам было привычно играть людей. Кто-то со скукой, кто-то с завистью пытался играть роль смертных подростков, но ещё никогда мы не чувствовали себя ими.
Мы боялись делать это.
Боялись неприятия людей. Боялись открытия тайны. Боялись, что любой человек поймет, что с нами что-то не так.
Страшно, если Белла понимала, что творит, устраивая подобный праздник. Не зря дети были запрещённым приёмом во всех войнах прошлого… Искренние, сердечные, они легко привязывались и так же легко привязывали взрослые сердца.
Белла показала, чего мы были лишены, разыгрывая бездушных статуй.
Поймав внимательный взгляд мисс Свон, я вздрогнул.
Почему у меня стойкое ощущение, что нас приручают?