— Спасти невозможно? — девушка нервно теребила косичку, а я, как завороженный, наблюдал за маленькой венкой на шее…
— Слишком рискованно, — я вспомнил о видении в комнате Беллы и поцелуях.
Моё горло опалило огнём при одной мысли о подобном. Я не был настолько силён.
— А что это было с его стороны: глупость, небрежность, легкомыслие?
— Разве это имеет значение? Это всё одинаково ужасно.
— Не могу согласиться. Глупость может исправить опыт, если дать человеку шанс. Небрежность — это всего лишь вопрос внимания, как по мне.
— А легкомыслие? — вопрос, что волновал меня так сильно, помимо воли сорвался с губ. — Ты смогла бы простить легкомыслие, Белла?
Девушка улыбнулась мне, загадочной, почти шальной улыбкой.
— Легкомыслие — милый грех, милый друг мой и враг мой милый… — начала цитировать стихотворение Белла, а у меня перехватило дыхание.
Милый враг… Я, конечно, враг, а не друг ей. Враг всем её мечтам и планам, враг её человечности. Куда более осязаемый, опасный, чем образ легкомыслия в стихотворение Цветаевой. Да, её легкомыслию можно учиться. Не мужчине, конечно, а женщине, девушке… Маленькой, беззащитной, которая мало что может поменять в жизни, которая не может изменить ситуацию, но способна поменять отношение к ней…
Но я же мужчина, давно не мальчишка. Так почему я смирился с ситуацией, будто мне сообщили смертельный диагноз, который вот-вот убьет меня самого? В душе я знал, почему… Оглушённый светлыми видениями уютной поездки, пикника на поляне, я втайне начал питать эгоистичную надежду, что Белла примет меня таким, какой я есть, поймёт, простит меня. Когда-нибудь…
Но с чего я взял, что Белла, мягкая и легкомысленная в мелочах, почти податливая, не станет твёрже стали в тот момент, когда мой эгоизм пересечётся с ее стремлениями, перечеркнув их? Любовь вампира столь же вечна, как чувство ненависти и жажда мести. Готов ли я к её заслуженной ненависти? К презрению? Нет… Не готов сейчас и никогда не буду готов.
Как и к её смерти.
Я рассуждал о превращении Беллы в вампира, как о единственном возможном будущем, но было видение куда страшнее.
Элис видела, как я сам убью девушку, сорвавшись, как иногда делали Таня с сёстрами, влюбляя в себя смертных мужчин ради собственного развлечения…
Я буду самым отъявленным негодяем, если позволю нашей дружбе перерасти во что-то большее. Что-то, намёки на которое для меня уже витают в воздухе, когда она улыбается мне своей счастливой улыбкой, о которой я мечтал ещё меньше недели назад… Когда она неосознанно касается моего локтя в разговоре или когда она смотрит на меня своими глазами хитрой лесной нимфы во время очередной шутки или спора… Это ещё не влюбленность, нет. Но симпатия, понимание уже оформленные, отчётливые. Я не должен радоваться подобному, зная, какой будет итог. Я должен был закончить это уже тогда, когда почувствовал то восхищение ею, когда Белла, не зная, как меня мучает жажда, спасла нас там, в классе биологии…
Но неужели Элис права? Неужели эгоизм во мне так силён, что я не смогу наступить себе на горло и оторваться от девушки, навсегда покинув её?
Оставалась проблема с Джаспером, но вдруг это была лишь очередная провокация Элис? Короткий поводок, чтобы я не сорвался, который так ловко накинула эта манипуляторша? Мало я насмотрелся на её фокусы?
В том, что Элис будет присматривать за безопасностью Беллы, я теперь не сомневался. А обойти её дар не так уж легко, особенно имея чёткое намерение. Джаспер не сможет…
Значит, всё дело только во мне.
Я посмотрел на девушку, что шагала рядом со мной, погрузившись в свои мысли…
«Оттолкни меня, разочаруй, — беззвучно кричало ей моё любящее сердце. — Спаси себя, маленький ловкий канатоходец. Сделай так, чтобы я ушёл».
Позже я часто вспоминал этот разговор, гадая, неужели она услышала мою просьбу? Или её ангел-хранитель дёрнул её за кончик косы, заставив сказать мне эти слова:
— Я думаю, что там, где есть серьёзное чувство, нет места легкомыслию, Эдвард. Оно исключает небрежность к близкому. И глупостью это назвать тоже нельзя, если твой знакомый понимает риски. Мне кажется, что ему нужно помочь сделать правильный выбор… Не всю печаль можно вылечить шоколадом. Я бы предательство вряд ли простила.
Её слова были подобны пощечине, которая окончательно привела меня в чувство. Какое значение имеют эти яркие, теплые картинки будущего, в котором я допустил фатальную ошибку, если я люблю эту девушку? Люблю настолько, что готов гореть в аду ради неё. И если для её счастья я должен покинуть Беллу, исчезнуть из её жизни, я сломаю себя, подведу семью, но спасу её будущее.