Сестра отрезала брату последние пути отступления. Ведь если он начнет отрицать, то после всех дифирамбов это будет выглядеть как кокетство или смущение.
Я не смогла сдержать смешок: Элис — прекрасный рекламщик и тактик… Но чего она добивается?
— Неужели моей отличительной чертой ты считаешь скромность, Элис? — по лицу Эдварда было невозможно понять — злится он или вот-вот рассмеётся.
— Сразу после божественной красоты, гениальности и альтруизма, конечно, — хихикая уже в открытую, ответила я за вампиршу.
До спортзала мы дошли весело смеясь и обсуждая, что пока я не хожу на физкультуру, индивидуальные занятия по испанскому можно проводить в той же столовой или школьной библиотеке. Элис, на удивление, открестилась от нашей компании, сказав, что будет ходить на уроки миссис Гофф, чтобы последняя сильно не скучала. И всё это было сказано с таким невинным выражением лица, что мой мозг отчаянно сигнализировал большой красной кнопкой, что это подстава.
Но пока я не могла взять в толк, чего добивается сестра Эдварда. Сам он тоже не выглядел особенно недовольным. Кажется, ему пока было вполне приятно моё общество, или он просто считал его более интересным, чем повторяющиеся из года в год уроки. Я была интересна ему как исключение для его способностей. Наверняка, телепат частенько пытается залезть в мои мысли или хотя бы понять причину моей неуязвимости к его дару.
Я вспомнила тьму послесмертия и исчезающие воспоминания прошлого… Возможно, причина моих скрытых мыслей в этом, а, может быть, это свойство тела Беллы Свон. Если Эдвард когда-нибудь решится раскрыть мне свои секреты, то я непременно расспрошу его об особенностях его дара.
В волшебство я откровенно не верила, но отлично понимала, что возможности мозга человека до сих пор не изучены, а про изучение возможностей мозга вампира, который может прекрасно функционировать столетия без сна, лучше вообще молчать…
Множество вопросов и теорий теснились в моей голове, так что когда я, извинившись, ушла вручать мистеру Клаппу освобождение и забирать одежду из раздевалки, вид я имела немного хищный. Кажется, я даже немного напугала одноклассниц. А, ладно, пусть боятся.
Вернувшись в коридор, я застала премилую картину: Элис и Эдвард стояли напротив друг друга и молча проводили ментальную трепанацию черепа один другому.
Элис первая обернулась ко мне с победной улыбкой:
— Белла, давай я сегодня опять поведу твой пикап? На дороге гололёд, а ты пока начинающий водитель… Да и твоя рука…
Она многозначительно замолчала, а я напряглась.
Что это? Предупреждение предсказательницы?
Я не питала ложных иллюзий относительно своих скромных водительских способностей в почти экстремальных условиях скользкой дороги, так что считать такое заявление голословным не стала. Тут же вспомнилось, что сегодня мне суждено было попасть в аварию, а шутить и испытывать судьбу, проверяя, кто ещё, кроме Тайлера, забыл про цепи противоскольжения, я не захотела.
— Конечно, Элис, если тебе не трудно, — я выдавила из себя смущённую улыбку, гадая, почему девушка так беспокоится о моей персоне.
В привлекательность своих личностных качеств в глазах вампирши я сомневалась с каждой минутой всё больше… Хотя, возможно, ей, как и Эдвардом, руководила обычная скука.
— Тебя может подвезти Эдвард, как раз узнает твой уровень владения языком… — девушка послала мне невинную улыбку.
— А потом он, конечно, сможет довезти тебя… Кстати, прости, что так получилось вчера. Ты, наверное, долго ждала Эдварда у моего дома?
Вид у предсказательницы вдруг сделался почти испуганным. Но она быстро взяла себя в руки под подозрительным взглядом брата.
— Я не ждала его, — медленно проговорила Элис, как будто её мысли были заняты чем-то совсем другим.
Тихое фырканье Каллена мне, возможно, показалось.
Мы шли к парковке, когда Эдвард вдруг спросил:
— Белла, а откуда ты знаешь русский?
Не уверена, что моё сердце не сбилось с ритма, хотя я и ответила частичную правду:
— Я ходила до двух лет в садик для русских иммигрантов. Очень быстро стала билингвой.
Внимательный взгляд золотистых глаз и новый вопрос. Кажется, Эдвард серьёзно подошёл к своему неожиданному репетиторству:
— Ещё какие-либо языки изучала?
Я подумала немножко, но решила ответить честно:
— Очень давно пыталась учить французский, сейчас мало, что вспомню, но хорошо знаю латынь.
Да, почти шестьдесят лет назад в школе французский мне давался не очень хорошо: более двадцати времён, частица «que» и множество её значений заставляли впадать в уныние активного подростка Валю, которая точно знала, что в медицинской академии эти времена ей даже не приснятся.