Я поплелась на кухню, и, пока грелся чайник, я нашла лимон и съела почти половину. Конечно, глупо надеяться, что лимон спасёт меня на все сто процентов, но другого варианта пока не было. Я заварила себе чай, впихнув в кружку ещё толстую дольку лимона, соскребла остатки малинового варенья, которое я покупала месяца три назад, и пошла обратно к себе. И вдруг стало так тоскливо оттого, что мы с Ноланом не общаемся как раньше, что его нет рядом и что я даже не могу написать ему с просьбой купить лекарства. Именно в такие минуты мне больше всего не хватало его заботы. А может, я всё сама себе придумала и у него нет ко мне никаких чувств?
Чай и лимон сделали своё дело — я проспала около часа. Я немного полежала и набрала сообщение Грейс. В это время она собирает детей и мужа.
«Доброе утро, Грейс! Я заболела, так что сегодня не приду. Предупреди, пожалуйста, Дина, Кору и Нолана, что меня не будет. А торт поешьте без меня».
Минут через десять она ответила:
«Малышка! С днём твоего рождения! Всё остальное скажу при встрече. Выздоравливай, жду тебя на работе! Целую!»
Я улыбнулась сообщению Грейс, отложила телефон, без сил собралась и вышла из дома. Дождь немного стих — и это уже было везением. Я раскрыла зонт, включила в наушниках любимую песню и не спеша поплелась в аптеку.
Я только успела переступить порог дома, как телефон пиликнул — сообщение от Дина.
«Милая Эйни! С твоим днём рождения! Будь счастлива, пусть твои желания исполняются с лёгкостью! Твоя улыбка прекрасна, как и ты! Подарок уже ждёт тебя. Обнимаю!»
Я улыбнулась и быстро набрала ответ:
«Дин, большое спасибо! Но я заболела, так что сегодня без меня. Твой кусочек торта у Грейс».
Дин тут же ответил:
«Когда ты успела заболеть? Тебе что-нибудь нужно?»
«Нет, уже всё купила. Спасибо».
Через пару часов, помимо Дина и Грейс, мне написали Дэрин, Кора и Бетти. От Нолана — ни строчки. А ещё я вдруг вспомнила, что давно не появлялся Джеймс. И зачем я о нём думаю?
К обеду мне снова стало нехорошо. Я выпила лекарства и попыталась уснуть, но из другой комнаты с самого утра не затихала музыка. Я заставила себя подняться с кровати и выйти из комнаты. Меня уже трясло от злости, и я с силой распахнула дверь в комнату матери и Брайана.
— Неужели вы не понимаете, что я заболела? — прохрипела я, чувствуя, как каждое слово даётся с трудом. — Мама? Сделай музыку тише, пожалуйста!
Но мама даже не пошевелилась.
— Ну что ты опять выдумываешь? Я же знаю, что у тебя там ничего не слышно, — отозвалась она равнодушно.
От бессилия и обиды потекли слёзы.
— Ты прекрасно знаешь, что это не так! — Голос дрожал, но я продолжала. — У нас стены как бумага. Я слышу каждое слово, каждый звук!
— Ну какая ты неблагодарная! — покачала головой мама. — У меня, между прочим, сегодня праздник, а ты хочешь, чтобы мы сидели в тишине? Всё, не мешай нам.
— Это я неблагодарная? Тебе не стыдно такое говорить своей дочери, которая работает... — И не успела я договорить, как влез Брайан.
— Заткнись и вали в свою комнату, — отрезал он, не глядя в мою сторону.
— Сам заткнись. Я не с тобой разговариваю, — прохрипела я.
— Ах ты, дрянь! — взревел Брайан.
Он вскочил, и я не успела ничего понять — пощёчина обожгла лицо, а в следующую секунду он уже схватил меня за руки и потащил из комнаты.
— Проваливай из моей комнаты! Запрись у себя и не смей больше сюда совать свой нос!
— Мама! — Рыдая взахлёб, я пыталась отцепить от себя его пальцы. — Почему ты меня не защищаешь? Ты разве не видишь, что он делает?! Я же твоя дочь! Почему ты молчишь?!
— Ой, да не трогай ты её, — отмахнулась мать, даже не обернувшись.
— Ага, чтобы эта сучка решала, что мне делать в моём собственном доме? — Он впился в меня взглядом, полным ненависти, но я каким-то чудом смогла вырваться. Я оттолкнула его, бросилась к себе, захлопнула дверь и заперлась на ключ, хотя понимала: в этом доме замок ничего не решает.
Я прижалась спиной к двери, медленно опустилась на пол и закрыла руками лицо. Почему всё так? Почему именно сегодня?
Меня трясло, и от шока я перестала плакать. Впервые в жизни кто-то поднял на меня руку. И это был не чужой человек. Это был тот, с кем я жила под одной крышей столько лет. А мама... Мама даже не заступилась.