Выбрать главу

Николь: да, только пришла. Дерево скучает:)

Элиан: оно наверняка вздохнуло с облегчением, когда мы ушли.

Николь: ха-ха. Очень смешно. Оно нас любит.

Элиан: Ага, особенно когда ты пролила на него горячий шоколад лет в десять.

Николь засмеялась, уткнувшись лицом в подушку.
Николь: эй! Это был несчастный случай

Элиан: Конечно. “Несчастный случай”, который пах карамелью три дня.

Пауза.
Она набрала сообщение, потом стерла. Потом снова набрала.

Николь: спасибо, что пришёл сегодня.

Элиан: Всегда. Наше место не работает без тебя.

Николь: мило звучит. Даже слишком.

Элиан: не начинай. А то подумают, что я романтик.

Николь: поздно, я уже скрин сделала.

На другом конце линии Элиан усмехнулся. Он лежал, глядя в потолок, и не мог понять почему от каждого её сообщения у него появляется чувство, будто внутри что-то щёлкает, зажигается.
С ней было легко.
С ней было… по-другому.

Элиан: ладно, признавайся. Думаешь, у Элли и Ника хоть что-то получится?

Николь: хм… Если они друг друга не убьют возможно, да.

Элиан: спорим, что они влюбятся до турнира?

Николь: О, я за. Проигравший покупает мороженое.

Элиан: Договорились. Только ты всё равно будешь ныть, если проиграешь.

Николь: Неправда!

Элиан: Правда).

Пауза.
Оба замолчали.
Минуты тянулись, но никто не хотел завершать разговор.

Николь: знаешь, я рада, что у нас есть это “наше место”.

Элиан: А я рад, что ты всё ещё зовёшь его “нашим”.

Николь: оно же и правда наше. Как будто время там не движется.

Элиан: может, потому что мы там такие, какими были раньше.

Николь: может, но всё равно как-то по-другому.

Элиан: по-хорошему по-другому?

Николь: да… наверное.


Она долго смотрела на экран, на его последнее сообщение.
Хотела что-то написать, но слова вдруг застряли.
Что-то в его “по-хорошему по-другому” отозвалось внутри неё странным теплом.

Николь: ладно, философ. Иди спать. Завтра тренировка.

Элиан: А ты?

Николь: ещё немного почитаю.

Элиан: опять роман?

Николь: да, но теперь с нормальным парнем.

Элиан: ну хоть где-то они существуют.

Николь: может, и в реальности тоже.

Он не ответил сразу.
Просто улыбнулся, глядя в экран.

Элиан: Доброй ночи, мелкая).

Николь: Доброй, Эли.
Она отложила телефон и, улыбаясь, заснула.
А он ещё долго лежал, прокручивая в голове каждую фразу, её смех, тот взгляд под деревом.
И впервые подумал, что, может, не только Элли и Ник сближаются.

Сокол & Ястреб

Ночь жила другой жизнью. Лос-Анджелес, который днём утопал в суете и жаре, теперь был прохладен и звенел огнями.
Свет неоновых вывесок отражался на мокром асфальте, ветер шевелил листья, а где-то далеко доносился рёв моторов низкий, глухой, опасный.
На втором этаже большого дома в спальном районе зажегся слабый свет.
Окно тихо отворилось, и на подоконнике появился Ник.
Чёрная куртка, шлем в руке, взгляд сосредоточенный, почти холодный.
Он прислушался тишина. Родители спали.
Ещё шаг, и он уже спрыгнул вниз, на крышу гаража, ловко спустился по водостоку и оказался во дворе.
В углу стоял его байк чёрный, как ночь, с серебряной эмблемой расправленных крыльев.
Ник провёл рукой по металлу, словно приветствуя старого друга.
— Ну что, Ястреб, — тихо сказал он. — Полетаем.
Двигатель загудел, будто зверь, рвущийся из клетки. Звук эхом прошёлся по улицам, и Ник исчез в темноте.
Нелегальные гонки:
Через полчаса дорога вывела его к старому индустриальному кварталу бетон, граффити, заброшенные склады. Здесь ночи принадлежали байкерам. Всё было пропитано запахом бензина, табака и адреналина. Толпа ревела.
Десятки фар, огни сигарет, крики, смех, ставки.
Моторы взвывали, словно дикие звери, а неоновые лампы мигали в такт басам из колонок.
Когда Ник снял шлем, кто-то в толпе заорал:
— Ребята! Ястреб прилетел!
Толпа взорвалась аплодисменты, свист, звон бутылок. Имя Ястреба знали все. Ник выигрывал каждую гонку, неважно, кто был соперником. Он был легендой. Из толпы пробился Майк организатор гонок, высокий, крепкий, с вечной ухмылкой.
— Ну наконец-то, Ник! Все уже ставки расставили, но никто не хотел стартовать без тебя.
— Прости, — усмехнулся Ник. — Родители снова устроили ночное совещание. Пришлось дождаться, пока стихнет.