Ник А.
Ник: Красивый вид сегодня. Но справа от луны что-то ещё красивее.
Элли почувствовала, как уголки губ непроизвольно приподнялись.
Она покачала головой, набрала ответ, стараясь, чтобы пальцы не дрожали:
Элли: хочешь, чтобы я закрыла шторы?
Ответ прилетел почти сразу:
Ник: Нет. Хочу, чтобы ты улыбнулась.
Элли фыркнула, закатила глаза и всё же… улыбнулась.
Такая улыбка, тихая, почти детская, когда не хочешь признавать, что тебе приятно.
Элли: Ты неисправим.
Ник: ты такая красивая вишенка.
На секунду она просто посмотрела на него он тоже не писал.
Просто стоял и смотрел, в лунном свете, будто тень и свет переплелись между ними.
Иногда они снова обменивались короткими сообщениями глупыми, случайными, почти ничего не значащими.
Иногда просто молчали.
И в эти паузы, между словами и взглядами, будто растягивалась невидимая нить.
Хрупкая, как паутина, но тёплая, живая.
Тянулась от окна к окну, от сердца к сердцу.
Так они переписывались до полуночи.
Элли зевнула, не замечая, как засыпает, а Ник, всё ещё стоя у окна, успел написать последнее:
Ник: сладких снов, вишенка.
Она увидела это, уже закрывая глаза, и уснула с телефоном в руке,
с улыбкой, которую не смогла бы скрыть даже во сне.
Прошло несколько дней.
После тренировки воздух в спортзале был густой и тёплый.
Запах пота, лака с паркета, шум мячей, голоса.
Элли вытирала лоб полотенцем, собираясь уйти, когда услышала знакомый голос:
— Вишенка!
Она обернулась Ник, запыхавшийся, с растрёпанными волосами, догонял её.
Мяч болтался в руке, щеки слегка покраснели явно бежал.
— У меня… вопрос, — сказал он, останавливаясь перед ней и пытаясь отдышаться.
Элли приподняла бровь, скрестив руки на груди.
— Если про мяч в лоб, то ответ по-прежнему “нет”.
Он рассмеялся.
— Нет, не про мяч. Про вечер.
Сегодня. Придёшь в парк? Большое дерево, где обычно Николь и Элиан сидят.
— И зачем? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
— Проверить одно предположение.
— Какое?
Он улыбнулся, наклонив голову.
— Что ты на самом деле не такая холодная, как притворяешься.
Элли фыркнула, но щёки всё же слегка порозовели.
Вечер.
Парк был тихим.
Воздух пах листвой и кофе из ближайшего киоска. Под большим старым деревом, у самого озера, горели маленькие гирлянды мягкий свет пробивался сквозь ветви.
На траве стоял термос, две чашки и корзинка с пирожными.
Ник сидел, скрестив ноги, с тем же лёгким выражением на лице будто всё это было просто, естественно, как дыхание.
Когда Элли подошла, он поднял взгляд.
— Это что, свидание? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо, но пальцы всё равно сжали ремень сумки сильнее.
— Возможно, — ответил он спокойно. — А может, просто вечер. Зависит от тебя.
Он протянул ей чашку с кофе пар поднимался в прохладном воздухе, и запах обжаренных зёрен смешался с ароматом травы.
Они сели рядом.
Сначала молчали.
Слышно было только, как ветер шевелит листья и где-то далеко капает вода с веток после полива.
Элли украдкой посмотрела на него на то, как он, казалось, впервые за долгое время просто молчит, не шутит.
В его взгляде не было привычной дерзости только спокойствие, внимательность, тепло.
— Почему ты вообще всё это делаешь? — тихо спросила она. — Подарки, переписки, шутки.
Ник опустил взгляд на чашку, потом перевёл его на неё.
— Потому что впервые в жизни я хочу, чтобы кто-то верил, что я не просто “капитан”.
Слова прозвучали искренне. Без пафоса, без привычной бравады.
Элли почувствовала, как внутри что-то дрогнуло словно лёд под солнцем.
Она хотела ответить, но не успела.
Он чуть приблизился, протянул руку и кончиками пальцев осторожно провёл по её щеке.
Её кожа отозвалась теплом, дыхание сбилось.
— Вишенка, — прошептал он, глядя прямо ей в глаза, — ты не представляешь, как сильно сводишь меня с ума.
Они стояли рядом, как обычно: вроде близко, но каждый делает вид, что это случайно. Элли скрестила руки на груди, глядя на него с прищуром.
— Чего ты так смотришь? — не выдержала она.
— Запоминаю, — спокойно ответил Ник.
— Что ещё?
— Ту мордашку, с которой ты потом будешь отрицать очевидное.
Она фыркнула.
— И что же «очевидное»?
— То, что ты моя.
Она резко повернула голову:
— С чего это вдруг?
Ник пожал плечами, как будто всё уже давно решено.
— Ну а как иначе? Ты мне мозг выносишь? Да. Сердце ломаешь? Постоянно. Жить без тебя раздражающе сложно? Абсолютно.
Пауза. Он улыбается.
— Так что давай без театра. Будешь моей, Вишенка? На этот раз не игра. Не “в шутку”. По-настоящему.
Она подняла бровь, будто хочет подколоть, но уголки губ уже предательски тянутся вверх.
— А если скажу нет?
— Тогда буду приставать, пока не передумаешь, — спокойно. — Я настойчивый.
Она тихо рассмеялась, качнула головой.
— Ты невозможный.
— Зато твой, — он наклонился ближе. — Или нет?
Она вздохнула, будто сдаваясь, но счастливо.
— Да, капитан. Буду.
— Вот и умница, — он улыбнулся так, как умеет только с ней.
— Не привыкaй, — бурчит она.
— Поздно.