— Я слышала разговор… — Врач говорил…
— У мамы рак сердца… — Операция стоит… полмиллиона…
Жизнь, которую она пыталась удерживать на плечах, рухнула ей под ноги. Николь обняла её крепче.
Прижимала к груди, поглаживала по спине, шептала:
— Милая… я здесь… я с тобой… мне так жаль…
Они стояли так долго. Очень долго.
Но ни одна из них не знала: они не были в туалете одни. Ровно пять минут назад, злясь, кипя от ревности, Роуз попросилась у учителя выйти. Она вошла, но, услышав голос Элли… Остановилась.
И услышала всё. Про рак. Про операцию.
Про тайну.
И когда девочки плакали, Роуз стояла по другую сторону кабинки без звука. С широко открытыми глазами. А потом…
Улыбнулась. Холодно. Зло. Слишком уверенно.
Она вышла тихо. Очень тихо. Так, будто её никогда там не было. Но в голове у неё уже сформировался план. Опасный. Грязный. Она нашла слабое место Элли. И она собиралась ударить туда. Сильно.
После того разговора в туалете девочки вернулись в класс так, будто ничего не произошло.
Ни вздрагивающих плеч, ни покрасневших глаз, ни дрожащих пальцев ничего, что могло бы выдать боль. Но Ник заметил. Он видел, как Элли прятала взгляд, как она натянуто улыбнулась, как села медленно, осторожно, будто боялась снова сломаться. Его руки сжались. Он ненавидел видеть её такой. Ненавидел быть тем, кто не знает, как ей помочь. Николь тоже держалась.
Она не сказала ни слова Элиану, хотя он пару раз склонялся над её партой:
— Николь… это что, Элли плохо? Вы же обе исчезли. Слушай, ты же мне скажешь, если что-то не так?
Она лишь улыбнулась:
— Всё нормально, Элиан. Правда.
Но его взгляд говорил, что он не поверил. А в последнем ряду сидела Роуз. Нога на ногу.
Тетрадь в руках. Губы в лёгкой, почти счастливой улыбке. Будто она только что выиграла лотерею.
Будто боль Элли была подарком.
После уроков все направились в спортзал. Шумные, увлечённые, заряженные энергией.
Раздевалка гудела. Макс распихивал всех, потому что «нет, это МОЁ полотенце, уберите свои носки».
Лукас снова ругался на Элиана, который случайно уронил ему термос на ногу. Элли стояла у шкафчика, завязывая шнурки, и всё вокруг казалось далеким, неважным. Её мысли были не о тренировке.
Не о команде. Не о том, что день соревнований близко. В её голове была только мама.
Только голос врача. Только те слова, которые невозможно забыть. Вышли в зал.
Тренер сразу начал командовать:
— Ник правее!
— Элли, выше с мячом!
— Макс, смещение влево! Быстрее!
— Лукас, давай трёшку!
— Элиан, стой под кольцом страхуй!
Команда играла слаженно, почти без ошибок.
Все были в ритме. Только Элли нет.
Каждый её шаг казался тяжелее предыдущего.
Сердце билось слишком быстро, будто хотело вырваться наружу. Казалось, что воздуха становится меньше. Но Элли не собиралась останавливаться.
Не она. Она могла тренироваться пять часов подряд и не устать не сегодня, но всегда. Она подхватила мяч. Разбежалась. Прыгнула для броска…
И мир погас. Она не почувствовала падения.
Не услышала крика. Потому что в тот момент Ник успел. Он бросил мяч. Бросил позицию.
И успел подхватить её в воздухе так, что её голова не ударилась об пол.
— ЭЛЛИ! — голос сорвал его горло.
— Элли, слышишь? ЭЛЛИ!
К ним уже бежали остальные.
— Сестрёнка! Очнись! — Элиан практически сорвал голос.
— Что с ней?! — Макс оглядывался, будто искал, на что наброситься.
— Быстрее врача! — кто-то кричал, кто-то уже включил фонарик, кто-то держал воду.
Ник не слушал никого.
Он поднял Элли на руки полностью, как ребёнка.
Её голова лежала у него на плече, бледная, холодная.
— Я отнесу её сам, — выдохнул он.
И побежал. Со всех сил. Так, будто от скорости зависела её жизнь. Врач осмотрел Элли сразу, быстро, профессионально. Он проверил пульс. Зрачки.
Дыхание.
— Она слишком переутомилась, — сказал он наконец.
— Девочка нервничает слишком много… ей нужен отдых, стабильный сон, спокойствие.
Ник выдохнул, но крепче сжал руки.
Элиан чуть не рухнул на стул:
— Может она переживает из-за турнира? Или устает на тренировках? Хотя… Элли может тренироваться пять часов и хоть бы что…
— Ничего не понимаю… — добавил Лукас.
Но Ник знал. Он знал, что дело не в тренировке.
Не в нагрузке. Не в турнире.
Он знал Элли ломает то, что она держит внутри.
Он сидел рядом с кроватью, пока она спала. Держал её за руку. Пальцами проводил по её ладони. Не отпускал ни на секунду. Его сердце било слишком быстро. Он боялся. Настоящим страхом.
Тем, который только один на миллион, когда боишься потерять того, без кого не можешь дышать.