Выбрать главу

— Извиниться? — Лукас аж присвистнул. — Роуз? Извиниться? Да ты бредишь.

— Да-да, — поддержал Элиан. — Она бы скорее язык проглотила.

Ник выдавил кривую усмешку, хотя внутри всё ломалось:

— Ну… типа извиниться. В её стиле.
Он махнул рукой.
— Забейте, это не важно.

Команда переглянулась.
Ник всегда был прямым не скрывал, если злился, если его раздражали, если что-то шло не так.
Но сейчас он явно врал.

Макс шагнул ближе:

— Слушай… если эта психичка что-то сказала тебе про Элли… — он прищурился. — Ты скажи. Мы ей…

— Макс. — Ник перебил резко, даже слишком. — Не лезь.

Макс отшатнулся, удивлённый резкостью друга:

— Ну ладно, чувак… я просто…

— Всё норм, — снова сказал Ник, уже мягче. — Честно.

Он старался выглядеть спокойным.
Старался ровно дышать.
Старался не смотреть на дверь, куда ушла Роуз.

Но его плечи были напряжены.
Руки дрожали едва заметно.
Глаза были пустыми будто он где-то далеко, не здесь.

Тренер свистнул:

— Ладно, хватит любопытствовать! Ник, в игру! Покажи класс. Ник кивнул и встал в позицию. Мяч ударился ему в ладони. Звук гулко отозвался в его голове. Он сделал бросок идеально.

Но Ник не улыбнулся.
Не сказал своё привычное «видели?».
Не подмигнул команде.

Он просто играл.
Тихо. Словно робот.

Потому что мысли о Роуз и словах "расстанься с Элли" жгли сильнее любого удара.

Макс прошептал Лукасу:

— Чувак… что-то явно не так.
— Да я вижу, — так же тихо ответил Лукас. — Ник никогда не молчит, когда злится. А сейчас он вообще, как чужой.

Элиан сжимал мяч, глядя на Ника со смесью тревоги и подозрения:

— Ник… что ты скрываешь? — прошептал он сам себе.

Но Ник делал вид, что не слышит никого.
Он просто продолжал играть. Пока внутри, невидимо для всех, начала трескаться та часть его, которая всегда держала его сильным.

Ворон

Дом будто вымер. Часы на стене тикали слишком громко, будто пытались напомнить время уходит.
У каждого своё: кому-то до сна, кому-то до работы…
А Элли до потери мамы. И именно это не давало ей спать. Комната казалась слишком тесной, воздух слишком тяжёлым. Элли лежала на кровати, но лежать было невыносимо. Сердце билось так быстро, что казалось оно вот-вот вырвется наружу.

Она смотрела в потолок, и единственное слово, которое не уходило из головы, было:

«Мама…» Пятьсот пятьдесят тысяч.

Она повторяла эту цифру почти с ненавистью.
Цифра, которая решает жизнь и смерть.
Цифра, ради которой можно потерять всё.

И в этот момент она поняла: она не может ждать.
Не может сидеть, сложив руки. Не может надеяться, что чудо само придёт. Мама не доживёт до чудес.

Элли медленно села, вытерла мокрые голубые глаза ладонями и глубоко вдохнула. Она смотрела на шкаф. Там, под нижним ящиком…
Спрятано то, что она клялась больше не трогать.

Но клятвы роскошь, когда речь идёт о спасении.

Она опустилась на колени. Приподняла доску в полу… И достала шлем Сокола.

Чёрный, блестящий от света луны, он смотрел на неё как живой. Как часть её прошлого, от которого она отказалась ради мамы. Пальцы дрожали.
Но она всё равно провела по шлему рукой будто приветствуя старого друга.

— Прости, мам… — прошептала она. — Но я не могу по-другому. Она достала мотокостюм. Натянула, застёгивая молнию дрожащими руками. Спрятала волосы под шлем, тщательно, будто маска давала силу. Сокол снова оживал. Элли подошла к двери комнаты. Замерла. Послушала. Тишина. Она знала распорядок дома. Знала, когда отец переворачивается на другой бок. Когда брат ворочается. Когда мама в полусне вздыхает тише обычного. Сейчас идеальный момент. Она открыла дверь. Медленно. Чтоб не скрипнуло. Спустилась по лестнице, затаив дыхание. Прошла мимо кабинета отца… Мимо гостиной… Каждый шаг давался так, будто она несла на плечах всю тяжесть мира.

Но никто не проснулся. Она осторожно открыла входную дверь. И когда холод ночи ударил в лицо Элли впервые за сутки почувствовала свободу.

Не радость. Не облегчение. Свободу, от которой хочется плакать. Она побежала к гаражу.
Открыла боковую дверь. Там, под брезентом, стоял её байк её прошлое и её шанс. И её преступление перед собственным обещанием. Элли замерла перед ним секунду. Вдох. Выдох.

И завела двигатель. Громкий звук мотора резанул тишину ночи, будто разорвав атмосферу пополам.

Она выехала, и дом Беннетов остался позади.

***

Толпа кричала. Музыка гремела. Свет фар резал глаза. Здесь не было жалости. Не было правил.
Только азарт. Риск. И деньги. С того момента, как Элли, скрытая под шлемом Сокола, ступила на территорию, шум стал в два раза громче.