— А вот Стиву оно бы очень пригодилось.
Лэнс буквально дёрнулся. Будто ударили глубоко и метко.
— Что? Роуз… — его голос сорвался. — Не трогай Стива. — Он тут вообще ни при чём!
Она облокотилась на стену, скрестив руки.
— Я и не говорю, что он при чём. — Но… он очень удобное место, куда можно направить маленькую проблему.
Лэнс шагнул вперёд резко, как будто готов был сорваться.
— Я сделаю всё, что ты скажешь. Только не трогай его. Я полезнее чем он. Это был не торг. Это было отчаяние.
Он был готов жертвовать собой. Своей репутацией.
Своей безопасностью. Лишь бы оградить брата.
Роуз смотрела на него пару секунд.
И впервые в разговоре её улыбка стала искренней, но опасной.
— Хм… — она задумалась, будто оценивая товар.
Потом медленно кивнула.
— Ну… да. Ты действительно можешь быть полезнее, чем Стив. Её голос стал ровным, деловым как у человека, который нанимает сотрудника. Ты участвуешь в гонках. Там же, где Ник и Элли. Значит, ты можешь наблюдать. Вмешиваться. Или… уводить Элли подальше от Ника.
Лэнс опустил голову.
— Хорошо… Только, пожалуйста… Не трогай его.
— Хорошо не трону. — Роуз протянула руку.
— Но теперь ты работаешь на меня, Лэнс.
Они пожали руки.
Холодно. Жёстко. Безэмоционально.
И Роуз, будто походя, кинула первое задание:
— Сегодня же увести Элли от Ника. Сделать так, чтобы они расстались. А Ника… я беру на себя.
Лэнс выдохнул тяжело.
— Понял.
Он смотрел ей вслед, когда она уходила по серому коридору заброшенного корпуса, оставляя после себя запах дорогих духов и ощущение угрозы.
А теперь… Он должен предать Элли.
Предать Ника. И защищать Стива ценой чужих жизней. После встречи в 6-м корпусе Лэнс шёл по коридору школы, будто через воду.
Каждый шаг отдавался в висках как тяжёлые удары.
Он знал: то, что собирался сделать… то, на что подписался… было неправильным. Зачем, зачем я снял это видео зачем показал Роуз повторял он себе.
Но другого пути не было. Стив его слабое место. Его маленький брат, которого он защищал с детства.
И, если Роуз решила использовать Стива это было бы концом. Поэтому Лэнс стиснул зубы:
«Лучше я. Лучше пусть всё будет на мне»
Он открыто поправил рюкзак, выровнял плечи и направился в школу. В школе шумело своим обычным хаосом звонки, шаги, разговоры.
Но Лэнс двигался по коридору быстро и целенаправленно, знал точное место удара.
Он увидел Элли у шкафчиков она перебирала учебники, сосредоточенная, не замечая взглядов.
Он подошёл.
— Элли, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.
Она подняла бровь:
— Серьёзно? А ты вообще кто такой?
— Лэнс, старший брат Стива, —сказал он спокойно. — Это важно.
— Тогда говори тут.
Он резко наклонился, прошептал ей прямо в ухо:
— Либо идёшь со мной сейчас, либо вся школа узнает, кто такая Сокол.
Её сердце на мгновение остановилось. Учебник чуть не выпал из рук. Она посмотрела на него так, будто пыталась понять шутка это или реальность.
Но по глазам Лэнса было видно: он не шутит.
Элли молча пошла за ним. Пустой кабинет.
Дверь закрылась. Лёгкая тень. Тишина. Элли обернулась, руки дрожали, но голос оставался холодным:
— Говори. Откуда ты знаешь?
Лэнс даже не стал отвечать. Просто достал телефон и включил видео.
Сокол. Гонки. Она. Каска. Байк. Деньги из рук.
Всё слишком ясно.
Элли словно ударили в грудь воздух исчез.
— Ты… шпионил за нами? — прошептала она.
— Неважно, — ответил он.
— Главное, что у меня есть это видео.
И копия. Не одна.
Элли шагнула к нему:
— Лэнс, пожалуйста… Удали.
Он поднял ладонь, обрывая её на полуслове.
— Тихо. Давай без театра.
Он убрал телефон в карман.
— У меня к тебе одно условие.
Тишина стала ледяной.
— Ты расстаёшься с Ником. Сегодня. Публично.
Элли заморгала, будто не поверила услышанному.
— ЧТО нет! Ты из-за чего-то… ревнуешь? Или тебе делать нечего?
Лэнс сделал шаг ближе, и она отступила к парте.
— И после расставания ты начинаешь встречаться со мной. Не через неделю. Не «когда-нибудь». Сразу.
Она испуганно покачала головой:
— Нет. Никогда. Ты псих.
Лэнс усмехнулся. Но усмешка была пустой, холодной.
— Тогда твою маму завтра вызывает полиция.
— А Ника директор. А вся школа получит ссылку на твои гонки.
Элли сильно сжала край парты, костяшки побелели.